— Случайно ли встретила-то?
— Случайности происходят, — философски произнес майор.
— Извини, в такие случайности я не верю, — покачал головой полковник. — В обоих случаях — режиссер, в обоих случаях — девица…
— Да, но в последнем случае не было ничего похожего на покушение. Эта самая Мария-Маргарита пришла к Шаре с пустыми руками, никого за собой не привела… Что бы она с ним сделала? Заколола шпилькой для волос?
— Не остри только, — раздраженно отмахнулся Видов. — Самого Шару-то допросил?
— Нет еще…
— Вот те на! — всплеснул руками полковник.
— Я допросил его верного подручного, — поспешил добавить Жаверов. — Шафта. Он все рассказал. Но против этой девушки — ни слова…
— А что за Шарф такой?
— Шафт, — поправил майор. — Негр. Африканец. То есть сейчас уже советский гражданин. Артист известный.
— Так, может, и он здесь замешан? — предположил Видов.
— Ну уж ему это вовсе ни к чему.
— Что ж, — выдохнул полковник, — надеюсь, ты знаешь, что делаешь… Если и Шару прихлопнут, я за тебя ни перед кем заступаться не буду.
— Я это учту, товарищ полковник, — быстро согласился Жаверов.
— Свободен, — без интонации произнес Видов, коротко кивнув майору.
Топорков, Лихонин и Маруся вновь укрылись вечером в одном из пустующих павильонов, чтобы вернуться к обсуждению расправы над Шарой.
После небольшого ужина и болтовни о пустяках Топорков радостно сообщил Марусе последнюю мосфильмовскую новость:
— Шара остался без телохранителя!
— Любопытно, — улыбнулась девушка. — Что с ним стряслось? Попал под лошадь?
— Еще лучше! — продолжал сиять Топорков. — Шафт отыскал себе какую-то кралю, ну и совершенно плюнул на своего покровителя. В фильме, который Шара сейчас снимает, Шафт уже полностью сыграл свою небольшую рольку и теперь вообще не показывается на съемочной площадке. И Шара сидит там теперь в одиночестве, как в воду опущенный. Над ним уже снова начинают посмеиваться. Опять пошли разговоры о том, какая он на самом деле бездарность и так далее…
— Неплохо, — заключила Маруся.
Тут Лихонин привлек внимание племянницы — сделал выразительное лицо.
— Что это он? — спросил Топорков.
— Он хочет сказать, что Шара уже достаточно наказан, — вздохнула Маруся. — Добрый дядя Вася…
— Мы можем проголосовать, — предложил Топорков, — и так решить участь этого якобы достаточно наказанного.
— Вот я тоже, считаю, что «якобы», — поддакнула Маруся. — Я, разумеется, голосую «за». Два против одного, дядя Вася, — посмотрела она на Лихонина. — Тебе снова смириться придется.
Лихонин изобразил, что он расстроился, но все-таки согласно кивнул.
— Ну, все, — хлопнула в ладоши Маруся, — Шаре не жить. Сколько мы ему еще отведем времени? — обратилась она к Топоркову.
— Да мы можем хоть завтра к нему наведаться, — ответил тот.
Маруся задумалась:
— Нет, давай лучше отложим… А то у меня что-то нехорошее предчувствие… Знаешь, — серьезно посмотрела она на Топоркова, — а вдруг Шара с Шафтом не по-настоящему рассорились?..
— Они вроде и не ссорились, — неуверенно протянул актер.
— Ну, расстались, или как это назвать? Так вот, может, они в сговоре с милицией это сделали? А на самом деле это засада?
— Мне это как-то и в голову не пришло, — простодушно сознался Топорков.
— И что бы ты без меня делал, Петя? — ласково покачала головой Маруся. — Давай не будем пороть горячку. Лучше я сначала разузнаю все как следует у своего майора, а потом уж…
— Он уже «твой»? — недовольно перебил ее Топорков.
— Милый, только не надо ревновать, — умоляющим голосом сказала Маруся. — Ты же знаешь, что я только ради дела с ним вижусь.
— Надеюсь, что так, — сухо согласился актер.
— Обещаю, что после Шары и на сто метров к нему не подойду, — заявила Маруся и, поймав руку Топоркова, чмокнула тыльную сторону его ладони. Девушка уже неоднократно проделывала этот жест, поскольку усвоила, что ее возлюбленного он неизменно приводит в умиротворенное состояние.
Тут Лихонин потрогал племянницу за плечо. Она обернулась к дяде — тот, как сказал бы посторонний наблюдатель, «скорчил рожу».
— Что-что он говорит? — заинтересовался Топорков.
— Он предлагает пойти с тобой к Шаре, — перевела Маруся. — То есть чтобы вы пошли вдвоем, а меня бы там не было.
— Это очень разумно, — поддержал Лихонина Топорков.
— Теперь, значит, голосование большинством против меня? — усмехнулась девушка. — Ну что ж, если оба моих любимых мужчины так дружно на чем-то настаивают, я, конечно, не могу им отказать.
Примерно через сутки Маруся прогуливалась с майором Жаверовым по темнеющим улицам.
Разговор сегодня не клеился.
— Мы видимся все реже, — заметил майор после очередной затянувшейся паузы.
Маруся остановилась и выразительно посмотрела на него. Жаверов тотчас прикусил язык.
«Эх, и как это я не удержался? — с досадой подумал он. — Говорил же себе: ни в коем случае никаких упреков или намеков на упреки. И — никаких расспросов. Теперь она, чего доброго, еще вспылит. Скажет: „Ну, если вас что-то не устраивает, мы можем вообще не видеться“. И гордо удалится. Что мне тогда делать? Останется только пойти в другую сторону и повеситься…»
