— То есть как это? — удивилась девушка. — Убьют так убьют — так вы, что ли, на это смотрите?
— Ну, не приставлять же к нему охрану, — протянул Жаверов. — Тем более что у него фактически уже есть личный телохранитель — артист Шафт… Потом, все тот же артист Носиков вроде как приглядывает за Шарой, поскольку в грозящей Шаре опасности Носиков уверен больше, чем кто-либо…
— Значит, вы, милиция, со своей стороны ничего не будете предпринимать? Засаду там устраивать или еще что-нибудь?
— Пока для этого нет причин. Повторяю: злоумышленники могут прийти к Шаре, а могут и не прийти. Мы же ничего определенного не знаем… Но в данном случае есть хотя бы на кого надеяться — на Шафта и на того же Носикова…
— Так-так, — сказала Маруся. — Ну что ж, спасибо, товарищ майор. Когда вы говорите о своей работе, вы сразу становитесь для меня еще интереснее…
— Рад стараться, — просиял Жаверов. — Хотите, еще что-нибудь расскажу?
— Да нет, — покачала головой девушка. — Лучше до дома меня проводите. Поздно уже.
— Так мы уже возле него, — засмеялся майор, показывая рукой на Марусин дом. — Пришли уже.
— Ой, а я и не заметила! — всплеснула Маруся руками. — Вот видите, какой вы увлекательный сегодня были… Ну, ладно, до свидания, всего доброго.
И, словно не заметив жаверовской руки, потянувшейся было к ней, Маруся мелкими шажками побежала к своему подъезду.
— И не обернулась даже, — печально сказал вслух майор, когда за девушкой захлопнулась подъездная дверь.
— В общем, — закончила Маруся, — этот Носиков, как я поняла, всюду сует свой длинный носик. Так что с ним надо быть начеку.
— С Носиковым или с его носиком? — усмехнулся Топорков.
— Это не смешно! — оборвала его Маруся. — Я не хочу, чтобы ты попал в тюрьму, тем более из-за своего же брата-актера…
— А если не из-за актера, а из-за кого-нибудь другого, тогда ничего? — не удержался от шутки Топорков.
— Все, я с тобой не разговариваю. — Девушка надула губы и отвернулась, скрестив руки на груди.
— Марусенька, ну перестань. — Топорков ласково обнял ее за плечи. — Я ведь тоже мог бы обидеться, однако держу себя в руках…
— Тебе-то на что обижаться? — пробурчала Маруся.
— Хотя бы на твоего майора, — сказал Топорков и сразу помрачнел.
Девушка тотчас обернулась к нему:
— Петя, милый, ну ты успокоишься когда-нибудь? Я для тебя, между прочим, стараюсь! И про этого Носикова я для кого выясняла? Для тебя ведь!
— Что там было выяснять, — вздохнул Топорков, — если именно этот Носиков помешал мне расправиться с Овчининым в первый же мой визит к нему…
— Да, но ты думал, что он случайно там оказался. А он, оказывается, специально следит и выясняет. Я ведь как чувствовала, что милиция в курсе насчет Шары… А все потому, что Носиков подсказал это майору!
— Маруся, но ведь и здесь ничего нового ты не открыла. После того как задержали обычную поклонницу Шары, приняв ее… за тебя, видимо… уже тогда все стало понятно. Да, они в курсе. Но мы их перехитрим.
— И я даже знаю как, — заговорщически прошептала Маруся.
— Ну, поделись, — насторожился Топорков. — Очень любопытно.
— Ты не станешь убивать Шару, а убьешь другого режиссера! — провозгласила девушка.
— Да? — недовольно переспросил актер. — И кого же именно?
— Ну… кого-нибудь, — пожала плечами Маруся. — Все они одним миром мазаны…
— Но не у всех я пробовался! — возразил Топорков.
— А это для тебя так принципиально? — протянула Маруся.
— Да, — твердо сказал он.
Девушка вздохнула, покачала головой и вдруг оживилась:
— Подожди-ка, Петя! Но ведь не хочешь же ты сказать, что уже убил всех, у кого пробовался?
— Я прошел через кинопробы вообще всех мосфильмовских режиссеров, — ответил Топорков. — Но это не значит, что всех их теперь надо убивать!
— Почему бы и нет? — снова дернула плечиком Маруся.
— Потому что! — отрезал Топорков. — Шара будет последним. Хватит убийств! После Шары я буду отомщен сполна.
— А дядя Вася? — напомнила девушка.
— И он тоже. Тем более ему это вообще не нужно…
— Хорошо, — медленно кивнула Маруся. — Я готова с тобой согласиться. Еще одно убийство — и все. И мы навсегда оставим этот проклятый «Мосфильм», правда?
— Конечно, — подтвердил Топорков.
— Ну, так давай заменим Шару на кого-нибудь другого. И тем перехитрим моего… то есть не моего, а просто этого самого майора со всей его милицейской кодлой.
— А Шара, значит, пусть живет? — тяжело посмотрел на возлюбленную актер.
— Пусть живет, — беззаботно повторила Маруся. — Дядя Вася вообще считает, что он уже и так наказан…
— Твой дядя Вася, наверно, и комаров готов пожалеть, — усмехнулся Топорков. — Пусть, мол, сосут мою кровь, мне не жалко, им и так нелегко приходится…
— Не смейся над дядей Васей, — с предельной серьезностью произнесла Маруся. — Я могу простить все что угодно, но не это.
— Хорошо, — столь же серьезно поспешил пообещать Топорков. — Больше не буду.
— И вот что я еще придумала, — снова заулыбалась Маруся. — Поскольку к Шаре ты пойдешь с дядей Васей, то я позабочусь о Носикове…
— Каким это образом? — нахмурился Топорков.
