С замиранием сердца майор смотрел на изучающую его лицо Марусю и ждал ее реакции. Однако девушка неожиданно улыбнулась ему и… двинулась дальше. Жаверов с облегчением последовал за ней.
— Как там у вас на работе? — как будто невзначай спросила Маруся.
— Обыкновенно, — пробурчал майор. — Ничего нового.
— Неужели? — с легким оттенком недовольства хмыкнула девушка. — А я вот слышала, что вы там какую-то даму арестовали на «Мосфильме».
— Откуда вы знаете? — спросил Жаверов.
— Товарищ майор, — с напускной строгостью сказала Маруся, — сколько еще вы будете удивляться моей осведомленности? Мой дядя работает на «Мосфильме».
Жаверов, смутившись, хлопнул себя по лбу:
— Да-да, простите… Все время вылетает из головы. Никак до сих пор не могу увязать, что ваш дядя — это ваш дядя. То есть что бывший артист Лихонин — ваш кровный и сравнительно близкий родственник.
— Бывших артистов не бывает, товарищ майор, — серьезно заметила Маруся.
— Да, извините, — сконфузился Жаверов. И тут же горячо заговорил: — Маруся, молю вас, давайте без «товарища майора»!
— Я могу говорить «товарищ Жаверов».
— Но неужели вы до сих пор не можете обращаться ко мне по имени?
— То есть — Жора? — усмехнулась девушка. — Нет, прошу прощения. Это слишком ужасное имя для моего нежного девичьего слуха. Я ничего не могу с этим поделать.
— Тогда называйте меня Георгий! — взмолился майор.
— Слишком длинно, — безжалостно отрезала Маруся. — Разве вас так уж не устраивает «товарищ майор»?
— Из ваших уст меня устраивает все что угодно, — смирился Жаверов.
— Ну вот и чудно… Так что там про арестованную даму?
— Это был не арест, — покачал головой майор. — Мы только задержали ее как подозреваемую и тут же отпустили, поскольку выяснили, что она не та, кого мы планировали арестовать. То есть не та дама, что приходила к Овчинину в день его насильственной смерти.
— А как вы можете быть в этом уверены? — спросила Маруся. — Что она не та же самая?
— Вы прямо как наш полковник Видов, — нервно рассмеялся Жаверов. — Он часто так повторяет: «А как ты можешь быть уверен?» Но если нет уверенности, значит, нет веских доказательств. А без них мы никого не имеем права арестовывать…
— Но, значит, все-таки нельзя исключать, что это была та же самая девушка?
— Строго говоря — нельзя, — согласился майор. — Однако лично я практически исключаю эту возможность.
— «Практически» — это насколько? — со смехом уточнила Маруся.
Жаверов задумался:
— Ну вот, скажем, возможность того, что в отравлении Овчинина могли принимать участие… не знаю, ну, например, извините, вы, Маруся… Вот ваше участие в этом деле я исключаю целиком и полностью, на сто процентов. То есть даже мысли подобной у меня нет… Вот так. Ну а если про ту самую даму, то в ней я уверен не настолько, как в вас… Но процентов на девяносто девять уверен в ее непричастности…
— Ну вот вы ее отпустили, — продолжила Маруся, — а что дальше? Будете ждать, когда к Шаре придет другая дама?
— Вовсе не обязательно, что она придет, — покачал головой Жаверов. — Здесь вообще ни в чем нельзя быть уверенным. Например, артист Носиков считает, что, если убийца, или группа убийц, еще на кого-то покусится, то этой жертвой будет именно режиссер Шара…
— Артист Носиков? — изумленно переспросила девушка. — А он здесь при чем?
— Он энтузиаст, — усмехнулся майор. — Добровольно помогает следствию.
— Зачем ему это? — брезгливо отозвалась Маруся.
— Просто хочет помочь милиции, — слегка обиженно ответил Жаверов. — Встречаются такие граждане — иногда нам от них большая польза.
— И как же этот Носиков вычислил, что из всех режиссеров убийца придет именно к Шаре?
— Он считает, что разгадал схему, по которой действует убийца, — пояснил майор. — И в общем-то пока в нее все вписывается. То есть все уже умерщвленные режиссеры… всех их убили способами, взятыми из их же фильмов. Причем убийцу интересуют только те, кто экранизировал классику. И вот Шара вроде бы остался последним таким. Он снял картину по «Мастеру и Маргарите», а этот роман уже считается современной классикой…
— Какой он умный, этот Носиков, — напряженно проговорила Маруся. — И вы ему верите? — повернулась она к Жаверову.
— Его гипотеза убедительна, — вяло ответил майор. — Но, Маруся, опять мы все о моей работе… Давайте о чем-нибудь другом…
— Я вас не понимаю, товарищ Жаверов, — холодно сказала девушка. — У вас такая интересная работа, а вы предпочитаете отмалчиваться на ее счет. Это же, наоборот, ваш главный козырь — такая работа.
— А я полагал, что у меня есть и другие достоинства, — не удержался майор.
— У вас есть достоинства, — коротко кивнула Маруся. — Но работу свою тоже не стоит сбрасывать со счетов. Она вас украшает. Как и эта форма.
— Правда? — довольно улыбнулся Жаверов. На свидания с Марусей он специально приходил в форме, полагая, что девушке импонирует, когда все прохожие видят ее в паре с милиционером.
— Правда, правда… Ну так вы расскажете мне про Шару?
— А… что именно?
— Какие у вас на него планы? В смысле, чтобы его не дай бог не убили?
— Да нет никаких планов, — пожал плечами майор.
