— Ну а каким ты думаешь? — притворно шлепнула его по щеке Маруся. — Петенька, и отчего ты такой ревнивый?
— Как тебя можно не ревновать, — вздохнул актер. — Ты ведь лучшая девушка в СССР.
— Это из «Еще раз про любовь», — опознала Маруся.
— Точно, — подтвердил Топорков.
— А вот если бы ты сказал, что я — «лучшая девушка Москвы и Московской области», я бы назвала тебя дураком. Как в том же фильме.
— Ты и так можешь назвать меня дураком, — усмехнулся актер. — Я должен бы назвать тебя не лучшей девушкой в СССР, а лучшей девушкой во всем мире, во всей Вселенной!
— Разве ты был на других планетах? — со смехом отозвалась красавица. — Или хотя бы в других странах?
— Я точно знаю, что среди скольких угодно миллионов и миллиардов девушек ни одна не сравнится с тобой, — предельно серьезно заверил Топорков.
— Какой же ты мастак отпускать комплименты, — блаженно прошептала Маруся. — И как с тобой хорошо… Милый, может, вообще пошлем всех подальше? И этого Шару, и вообще всех! Будем только вдвоем, и абсолютно никто нам больше не будет нужен. Ну, разве что дядю Васю станем иногда навещать…
— А пять минут назад ты предлагала убить всех мосфильмовских режиссеров, — напомнил Топорков.
— Я просто хочу тебе угодить, — призналась девушка. — Если бы ты захотел, я бы до конца жизни помогала тебе убивать режиссеров. Хоть по шесть штук в день.
Актер расхохотался.
— При такой производительности мы бы за несколько недель очистили от режиссеров весь Советский Союз! — давясь от смеха, воскликнул он.
— И потом поехали бы за границу, — расфантазировалась Маруся, — и там бы продолжили свое дело.
— Нет-нет, — наконец отсмеялся и посерьезнел Топорков. — Давай уж придерживаться изначального плана.
— Давай, — глубоко кивнула Маруся. — Значит, остался один Шара — и только он? И что мы с ним сделаем? То есть ты сделаешь?
— Ну, ты ведь помнишь «Мастера и Маргариту»…
— Отлично помню, но только книгу, а не фильм.
— Фильма никто и не видел, — отмахнулся Топорков. — Но там почти все по тексту… Ты помнишь того единственного персонажа, который умер насильственной смертью?
— Я помню двух таких персонажей, — заявила Маруся.
— Ого! — удивился Топорков. — И кто второй?
— А кого ты имеешь в виду первым?
— Берлиоза, естественно.
— Ну а второй — это барон Майгель, — сказала обладающая прекрасной памятью девушка.
— Что-то я не помню такого, — пробормотал Топорков.
— Эх ты, знаток литературы, — иронически укорила его Маруся. — Барон Майгель появляется на балу у Воланда. Ему там пускают кровь.
— Неплохо, — хмыкнул актер. — Но все-таки Шаре я предпочту поручить роль Берлиоза.
— То бишь отрезать ему голову? — с притворным испугом ахнула девушка.
— Именно, — плотоядно улыбнувшись, подтвердил Топорков.
— Вос-хи-ти-тель-но, — по слогам произнесла обрадованная Маруся и, крепко обняв своего возлюбленного, повисла на его шее.
В назначенный вечер злоумышленники принялись воплощать в жизнь свой тщательно продуманный план.
Незадолго до окончания съемочной смены в павильоне Шары к привычно (он занимался этим ежедневно с тех пор, как остался без Шафта) слоняющемуся неподалеку артисту Носикову быстрым шагом подошла непонятно откуда появившаяся Маруся.
Актер с любопытством уставился на незнакомую красавицу.
— Товарищ Носиков! — воскликнула она, подойдя вплотную.
— Да… — приподнял брови артист. — Простите, мы знакомы?
— Вы меня не знаете, — замотала головой девушка. — А вот я вас прекрасно знаю.
— Откуда? — удивился актер.
— Ну что вы, товарищ Носиков? — робко улыбнулась Маруся. — Вы же знаменитый киноартист. Вас вся страна знает.
— Так уж и вся… — засмущался Носиков.
— Конечно, вся! — уверенно сказала Маруся. — Каждый советский человек смотрит и любит кино. И ни к кому у нас не относятся с такой единодушной любовью, как к киноартистам…
— Интересная мысль, — одобрительно хмыкнул актер. — Как-то мне это раньше не приходило в голову, а ведь действительно, кино объединяет всех нас…
— Вот именно, вот именно, — закивала красавица. — И поэтому к киноактеру можно подойти как к хорошо знакомому человеку. Я вообще никогда не обращаюсь к тем, кто меня не знает, даже если очень нужно, но к вам, как видите, смогла…
— Я очень тронут, — разулыбался Носиков. — Вы хотите автограф?
Он уже полез в карман за авторучкой или за припасенной заранее на такой случай подписанной открыткой с собственным изображением, но Маруся отрицательно замахала руками — и актер осекся, замерев в нелепой позе.
— В другой раз я была бы счастлива получить ваш автограф, — горячо заговорила девушка, — но сейчас мне, простите, совсем не до этого… Я весь день ищу дядю Васю… Вы ведь знаете Василия Лихонина?
— Василия Николаевича? — переспросил актер. — Да, конечно…
— Так вот это мой дядя! Я его племянница. Маруся меня зовут.
— Что вы говорите? — почему-то удивился Носиков. — А я и не знал, что у него… Так вы не можете его найти?
