Поперек кровати была брошена алая шаль. Лежавшая на ней девушка с разметавшимися, еще мокрыми после купания темными волосами походила на современную Офелию, плывущую по кровавому озеру. Четыре длинных столбика, на которых висели откинутые белые шторы, придавали кровати вид катафалка. На него девушку как будто с почестями возложили; бледное лицо ее было спокойно, незагорелые ноги лежали ровно, белые руки мягко покоились на груди. Вокруг них, казалось, алели разбросанные лепестки роз. Белое одеяние, напоминавшее саван, и алая шаль придавали всему неестественно яркий вид. В первый миг можно было подумать, что это чудовищный розыгрыш, что девушка просто спит на театрально украшенной кровати с балдахином. Но стоило заметить меж безжизненных пальцев рукоятку кинжала, и становилось ясно, что алые пятна на груди — вовсе не лепестки роз.
Связь на острове Сан-Хуан эль Пирата скоростью не отличается. Однако последней надеждой является «телефоне», и именно благодаря этому крайне редкому для острова устройству сообщение о смерти туристки достигло в конце концов начальника полиции — эль херенте де полицио, как раз когда тот собирался взойти на корабль и отправиться с остальными контрабандистами на ночной промысел. Начальник полиции по долгу службы, но с сожалением и не без любопытства отозвал своих людей с судов и отправил домой переодеться в полицейскую форму. Всех, кроме Хосе. Его он оставил готовить камеру для приема заключенного: тюки нелегального табака перенести в коридор, гашиш спрятать в сейф, чтобы не растащили, а кофе оставить. Преступникам места останется не так уж много, но не им жаловаться. Козлов, разумеется, нужно куда-нибудь отогнать. Если коза окотится, Хосе непременно сделает все, что в его силах для матери и детеныша, однако в участке козлам все же не место — вид не тот… Весьма довольный такими грандиозными свершениями в организации дела, начальник полиции и сам поспешил домой, чтобы переодеться.
А тем временем в гостинице потрясенные и испуганные туристы, пусть и совсем немного знавшие убитую девушку, собрались вместе, переживая это злодеяние. Ужасное, страшное, потрясающее, невероятное — и тем не менее совершённое. В половине пятого в этот солнечный день все они видели девушку на трамплине для прыжков в воду. Она ушла с пляжа, красивая и полная сил, в элегантном черном купальнике, и поднялась к себе в номер. Но не прошло и трех усов, как они обнаружили ее там мертвой.
— А ведь это я настаивала, чтобы она ушла, — рыдала мисс Трапп, потрясенная ужасом происшедшего. — Если бы я не заставила ее подняться сюда…
— Не мучайте себя, мисс Трапп, лучше подумайте обо мне. Ведь отвечать за все нужно мне. Фирма, моя фирма, потребует расследования, — бормотал Фернандо, бледный от ужаса.
— В голове не укладывается, — с гримасой муки сказал Сесил. — Она лежит там, мертвая — а вокруг такая красота!
— А кинжал все еще… все еще…
— Кинжал такой, какие мы покупали в Сиене.
Побледневшая Лувейн села в деревянный шезлонг. В двух шагах от комнаты, где лежала девушка, убитая и чинно уложенная на подобную катафалку кровать.
— По-моему, я последняя с ней разговаривала, — наконец выдавила Лувейн.
— Если не считать убийцу, — тотчас же добавил Лео.
— Если не считать. А так — я последняя, — возразила она.
На вашем месте, милая, я бы на этом не настаивал, особенно с учетом того, о чем мы говорили, — вступил Сесил, оглядываясь по сторонам в растущем волнении. — То есть, я полагаю, что теперь мы все считаемся подозреваемыми, не так ли, мои дорогие?
— Как и остальные человек пятьдесят, — сказал Лео Родд и в ожидании подтверждения своих слов взглянул на инспектора Кокрилла. — Думаю, местные знатоки сыска станут в тупик, если вообще здесь появятся.
Появившийся несколько позже начальник полиции в сопровождении нестройной толпы помощников вполне готов был согласиться с пианистом. Перед ним было шестьдесят подозреваемых: испуганная и подавленная кучка английских туристов, постояльцы отеля самых разных национальностей и пятнадцать человек обслуживающего персонала. Последних, правда, он тотчас отпустил безо всяких придирок: ведь они были коренными жителями Сан-Хуана, ценными кадрами флотилии контрабандистов, которые лишь на курортный сезон оставляли свое основное занятие. И мужчины, и женщины получали каждый не меньше двухсот пелире, им даже обещали увеличить плату, если этого будет недостаточно. Все они с радостью удалились. Вот как! — всего десять минут работы, а список уже сократился до сорока пяти подозреваемых. Это наглядный пример того, чего может добиться тот, кто знает толк в своем деле, похвалил себя начальник полиции и испытующе оглядел оставшихся.
