Лули подмигнула ей одним глазом, прищурив другой так, что существенно повредила накладные ресницы. От Кокрилла не ускользнуло, что при этом вопросе молодая женщина сильно побледнела и насторожилась. К ней подбежал Сесил и с ходу пересказал на ухо то, чем испугала его Ванда Лейн. У Лули отпала челюсть, глаза испуганно расширились, она забормотала что-то в ответ так же доверительно, как Сесил, постоянно оглядываясь через плечо на вершину скалы. Потом Лули стала указывать на остальных: на плававших, как обычно, Хелен и Лео (при этом она энергично помотала головой), на Фернандо, на мисс Трапп и… на самого Кокрилла. Через минуту Лули и Сесил уже о чем-то договорились и пустились плескаться и взвизгивать, но теперь их веселость была напускной, а не такой, как в Рапалло.
«Понятно, — заключил Кокрилл, — они хотят признаться мне, что мисс Лейн пытается их шантажировать. А я отвечу: она просто злорадствует, запугивая их, и с их стороны глупо самим признаваться, что каждого из них есть из-за чего шантажировать. Тогда они решат, что я просто глупый старый чудак, и дадут наконец спокойно почитать».
И словно в подтверждение его мыслей, сразу после купания Лувейн не спеша поднялась по невысоким ступенькам на нижнюю террасу, где Кокрилл устроился в шезлонге со своим Карстерсом.
— A-а, это вы, инспектор. Не думала, что вы здесь.
— Неужели? — спросил он не без сарказма.
— Господи, как у вас здесь уютно. Пожалуй, я посижу рядом с вами.
Лули уселась на усыпанную гравием землю, у его ног, и помотала копной рыжих волос, стряхивая с них воду. Он с удивлением обнаружил, что, несмотря на все плескание и брызганье в море, ни одна капля воды не посмела дискредитировать мудрые советы десятка статей из дамских журналов на тему: «Как сохранить очарование летом», наглядным воплощением которых было ее милое личико. Чтобы самой удостовериться в этом, Лули порылась в сокровищах красного пакета, извлекла оттуда огромную пудреницу и стала внимательно рассматривать себя в зеркальце. Потом наложила на лицо еще один слой пудры от загара, поправила накладные ресницы левого глаза и, облизав безымянный палец, сняла с ресниц крошки пудры.
— Несносная привычка, — сердито прокомментировал это инспектор Кокрилл.
— Ну, некоторые приклеивают их одним плевком. А я все-таки яичный белок использую. — Она нанесла на губы совершенно излишнюю помаду и снова порылась в пакете. — Не возражаете, если я займусь ногтями?
— Если будет пахнуть грушевыми леденцами, то очень даже.
— Нет, это когда лак снимаешь. А я буду покрывать. — Некрашеные, в полпальца длиной, ногти казались продолжением пальцев и делали кисть очень узкой и неестественно длинной. — Отвратительные, правда? Как лапки бедных курочек, развешанных в магазинах. Они мне всегда кажутся такими. — Лули извлекла из сумки флакончик с безумно ярким лаком и маленькой кисточкой. — Послушайте, инспектор, а вы сами как думаете: мисс Лейн действительно шантажистка?
— Именно за этим вы пришли сюда?
— Да, — чистосердечно призналась Лули. — Мы с Сесилом решили…
— Знаю. Что ж, я отвечу: нет. Не ради денег, во всяком случае.
Она пристально взглянула на него, наполовину накрашенная рука повисла в воздухе с растопыренными пальцами.
— Господи, инспектор… Какой же вы умный человек!
— Думаю, мисс Лейн приятно чувствовать свою власть. Сама по себе она девушка необщительная, интроверт. Ей не нравится, когда другие веселы, спокойны и счастливы, и поэтому она пытается им помешать, вот и все. Она сообразительна, умеет доискиваться или догадываться о задумках людей. Если догадка неверна, вреда никому нет. Но часто она оказывается верна, ведь у всех у нас водятся грешки.
— Вы думаете, ей просто нравится наблюдать, как мы извиваемся на крючке?
— Вы? — переспросил Кокрилл. — Вы тоже?
— Ну, в общем… — Она опять занялась маникюром. — Не знаю, в курсе ли вы, что Лео Родд и я…
— Так-так?
Лули как будто удивилась его спокойствию, но после минутного сомнения заговорила снова:
— Так вот. Она… она в некотором смысле намекнула на это. Вот послушайте, я вам расскажу, как все произошло. Помните, когда мы с вами разговаривали там, на балконе… вы что-то сказали такое, отчего я чуть не подскочила. И так стала теребить свой лифчик — верх чашечки тогда еще только чуть-чуть разошелся по шву, — что порвала ее совсем. Конечно, она и до этого не особенно держалась, но к тому времени, когда я спустилась к скале, чашечка еще больше расползлась, и это уже было ни на что не похоже! Поэтому я нырнула в одну из кабинок: ведь получалось не совсем прилично… Лео был вместе с миссис Родд, и все такое прочее. Поэтому я, так скажем, пробежала у них за спиной, спряталась и решила попробовать закрепить чашечку, но это было непросто: закрепить нечем, а потом прибыли Фернандо и Ла Трапп, поэтому выйти я не могла, и получилось, что я…
— Получилось, что вы, как сказал бы Лем Патт, «попались».
— С ума сойти! — Она посмотрела на него с нескрываемым удивлением. — Как странно, что вы так сказали!
— Неужели? — чуть виновато улыбнулся он.
