— Он говорит, что эль Эксальтида очень рассердился, — резюмировал Фернандо в переводе для Кокрилла. — Говорит, что принц разбил одну из золотых клеток для птичек, такую же, какую подарил сеньору Родду. Говорит, что у принца целый выводок этих птичек для подарков интересным приезжим. Говорит, что некоторые из них золотые, а другие серебряные с позолотой, и он дарит их в зависимости от положения гостя. Он говорит…
— Что сказал о нас этот Эксальтида, вот что мне надо знать, — оборвал его Кокрилл.
— Эль Эксальтида запретил херенте сообщать кому бы то ни было, что убийца — сеньора Родд. Если никто об этом не узнает, то удастся сохранить версию о самоубийстве и отпустить нас.
— Ну, тогда о чем же волноваться? — Кокрилл поднял голову и в его глазах блеснул луч надежды. — Пускай никому не говорит.
— Он говорит, что уже всем рассказал, — перевел Фернандо.
Принц, как выяснилось, добрых десять минут (по собственным часам начальника полиции) изливал на проболтавшегося проклятия и достиг таких немыслимых высот изощренной брани, что у начальника полиции душа ушла в пятки. Потом принц швырнул в его голову пресс-папье, чернильницу и пепельницу из резного нефрита. Затем его высочество неожиданно овладел собой и погрузился в некое странное благодушие, которое было куда страшнее его гнева. Ну что же, сказал принц, раз так, пусть страж порядка докажет выдвинутое обвинение против сеньоры Родд. А ведь была найдена возможность отпустить «инглес», продумано внешне разумное решение, и он, принц, мог спасти остров от ненужной возни вокруг туриста-преступника, а косвенно, и вокруг контрабандной торговли. Однако теперь, благодаря… инициативе, так скажем, эль херенте, — Принц устрашающе улыбнулся своему непутевому рабу, — все рухнуло. Репутацию острова Сан-Хуан нужно поддержать, нельзя допустить, чтобы мировая пресса писала о нем как о ничтожной странишке, где не в состоянии справиться с уголовными делами и позволяют убийце сбежать, уверовав в версию самоубийства, которая, по инициативе того же херенте, — принц снова с иезуитской улыбочкой взглянул на побелевшего полицейского, — как все уже знают, чистейший вымысел. Пусть же теперь начальник полиции сам разбирает дело, раз он взял на себя смелость вмешаться, или скорее вторгнуться в замыслы главы государства. И на сей раз ошибки быть не должно. Пускай тщательно проработает все, пока не найдет доказательств, удовлетворяющих любые возможные запросы из-за рубежа. Ко всем этим англичанам приставить охранников, пока женщину не арестуют по доказанному обвинению и не посадят в тюрьму. Потом остальных отправить на родину. В положенное время убийцу повесят или, если Британия попросит о смягчении наказания, просто позабудут о ней и дадут умереть своей смертью. При таких тюремных условиях это происходит быстро, особенно с женщинами, — мило сказал принц. Тогда это дрянное дело наконец будет закрыто и всему миру будет доказано, что здесь, на острове Сан-Хуан эль Пирата, живут не какие-нибудь варвары…
— Так вы хотите арестовать миссис Родд? — спросил Кокрилл, похолодев от ужаса.
Фернандо перевел. Начальник полиции беспомощно пожал плечами. Приказ есть приказ, перевел Фернандо его слова.
— Но это же полнейшая чушь! — Инспектор изложил те же доводы, что Лео Родд в беседе с женой чуть ранее, но несколько более развернуто. — Переведите ему, что миссис Родд никак не могла перепутать мисс Лейн и мисс Баркер. Напомните ему, что волосы у них разного цвета. И в день убийства, и сегодня там на балконе вовсю светило солнце. Если бы мисс Лейн открыла кому-то дверь, она стояла бы так же, как Лувейн Баркер стояла сегодня утром. Волосы она зачесывала обычно в пучок, их и не особенно было видно. Но даже когда мисс Баркер забрала назад свои волосы, их цвет сам бросался в глаза. В тот день мисс Лейн плавала, потом сняла шапочку, ее волосы были распущены.
Начальник полиции сам это видел, когда труп еще лежал на кровати. Мокрые волосы были к тому же темнее обычного, и просто нельзя было, даже при тусклом свете, спутать их с рыжими. А миссис Родд искала бы девушку, самое заметное у которой — пышная копна огненно-рыжих волос.
Фернандо смущенно опустил взгляд на массивные золотые кольца с поддельными алмазами и рубинами, красовавшиеся на его пальцах.
— Должен признаться, инспектор, — тихо проговорил он, — сегодня и я подумал, что на балконе стояла мисс Лейн. Я не обратил внимания на цвет волос.
— Тогда вы не различаете цветов, — нахмурился Кокрилл.
— Возможно, цветов не различала миссис Родд?
— Женщины всегда различают, — отрезал Кокрилл. — Или почти всегда. Таков закон природы. И, так или иначе, миссис Родд различает — я проверял.
Начальник полиции что-то заговорил по-сан-хуански. Кокрилл быстро сказал:
— В любом случае ему о своих впечатлениях не говорите. Это не поможет вызволить миссис Родд из заварушки, а нам сейчас только это и нужно. Переведите только то, что я ему объяснил.
Фернандо послушно пересказал начальнику полиции слова Кокрилла на сан-хуанском, тот что-то ответил, широко развел руками и беспомощно пожал плечами.
