— А если он на самом деле пришел арестовывать миссис Родд?
— Если так, то мы изменим его планы, — ответил Кокрилл.
Фернандо что-то перевел начальнику полиции. Тот помолчал, а потом, сильно нахмурившись, заговорил. Фернандо переводил:
— Херенте говорит… Он требует объяснить, что здесь происходит: почему мы бледные и напуганные, почему мисс Баркер так странно говорила с мистером Роддом, почему мы все переоделись в пляжные костюмы и спустились к скале? И раз к ней спустились, то почему не прыгаем с вышки?
— Мы пришли сюда не нырять, а просто купаться, — пояснил Лео.
— Херенте говорит: если мы хотим купаться, то надо идти на пляж по центральной лестнице. Он говорит, что на этом месте в последний раз видели живой ту девушку. Он опять спрашивает, что происходит: если мы пришли сюда нырять, то почему не прыгаем с вышки?
— Скажите ему, пусть не сует свой чертов нос не в свои дела, — огрызнулся Лео. — Какого дьявола мы должны нырять, если не хотим? Мы не любим нырять, не хотим и не умеем — никто. Мы просто любим ходить к пляжу этим путем, вот и все, не нравится нам центральная лестница.
— Он опять спрашивает: о чем мы говорили и что происходит? Он говорит, — пробормотал с мучительной гримасой Фернандо, — что если ему ничего не объяснят, то он арестует миссис Родд сейчас же и заберет ее в тюрьму.
Дверца кабинки распахнулась, и перед ними выросла Хелен Родд. Вслед за ней, в бело-красных бикини, с развевающимися рыжими волосами, появилась Лувейн. Ее бледное лицо было ярко накрашено и немного напоминало ее прежнюю. Она остановилась, улыбаясь одними губами и моргая от яркого света. Лео шагнул к ним и проговорил запинаясь:
— Лувейн… — Он умолк, а потом обратился к Хелен: — Я буду всегда любить и благодарить тебя… за то, что ты сделала для Лувейн.
Начальник полиции угрожающе поглядел на сопровождавших его охранников, на Лувейн, на Хелен… Инспектор Кокрилл выступил вперед, подняв тонкую загорелую руку, призвал всех к тишине и негромко сказал:
— Мистер Фернандо, переведите, что охранники нас не поняли. Все мы, разумеется, обсуждали убийство: как оно могло быть совершено и ради чего, строили догадки, придумывали истории, которые подтверждали бы их. Что до разговора мисс Баркер с мистером Роддом, то мисс Баркер просто излагала мистеру Родду свою версию, а поскольку она пишет романы, то, естественно, ее история оказалась самой интересной. Относительно ныряния мистер Родд совершенно прав: никто из нас нырять не умеет. Уж так получилось, что никто из нас не может прыгать с вышки: я, мистер Сесил и вы сами, мистер Фернандо, не можете. Или, во всяком случае, не прыгаете. Мистер Родд не может из-за руки, миссис Родд — из-за того, что ей это не нравится, а мисс Трапп — потому что не умеет плавать. И мисс Баркер не может, совсем не может. Мисс Лейн могла: она могла пробежать по тонкому, как лезвие бритвы, гребню скалы, могла раскачиваться на краю трамплина на высоте двадцати пяти футов над морем. А мисс Баркер этого не может. — Он сбросил с рукава пиджака воображаемый пепельно-русый волос. — Боязнь высоты — это чувство, не поддающееся контролю. А мне известно, что мисс Лувейн Баркер почти патологически боится высоты.
Мисс Лувейн Баркер уже лежала в глубоком обмороке у ног Лео Родда.
Лувейн перенесли в ее номер, уложили на белые подушки кровати под балдахином, и теперь Сесил на цыпочках сновал между кроватью и туалетным столиком, уставленным баночками, пузыречками, зеркальцами и пуховками, и с упоением давал профессиональные советы, помогая возвращению Лули к обычной жизни.
— Тщательная обработка очищающим молочком, лапочка, просто незаменима после таких передряг. А потом много-много стягивающего лосьона хорошенько вбить в кожу — мы же не хотим, чтобы к тридцати годам у нас появились «гусиные лапки» вокруг глаз, правда, дорогая? Вообще, как разумно с вашей стороны носить широкополые шляпы. Право же, милочка, сумасшествием было вообще приехать сюда, где такой жуткий климат, настоящий разрушитель нашей кожи. Не удивлюсь, если к концу всей этой истории мы будем походить на крокодилов. — К этому Сесил прибавил, что замечание Кокрилла о боязни высоты ну просто совершенно его потрясло.
— И меня тоже, — жалко улыбнулась Лули.
— Но как же вы могли забыть об этом?
— Я не забыла, просто считала, что до ныряния дело не дойдет. Думала, что вот появлюсь перед вами всеми, и вы воскликнете: «A-а, так вот как все произошло!» — и ни до кого не дойдет, что я не могу взобраться туда и прыгнуть, не свернув себе шеи. Потому что, конечно же, это так… Я ужасно боюсь высоты.
— Если это так… — осторожно проговорил Сесил.
— О, так, так, — рассмеялась Лули. — Ведь старина Кокрилл видел, как плохо я переносила снижение самолета.
