— Вы, я, мистер Фернандо и мистер Родд конечно же останемся на острове. А дамам, наверное, лучше было бы уехать. Но мужчины останутся. Все.
— Конечно. — Фернандо изящно поклонился Хелен, но при взгляде на мисс Трапп его теплые карие глаза наполнились слезами: он предчувствовал беду.
— У меня и в мыслях не было уезжать, — проговорила мисс Трапп.
— И у меня тоже, — сказала Лули. — В конце концов, мы заплатили за пребывание! «Одиссей-тур» денег нам не вернет, так что нам просто необходимо получить все удовольствия на Сан-Хуане.
— Но, Лули… — Сесил при таком вопиющем цинизме заломил руки. — Но, инспектор… Ведь кому-то все-таки надо вернуться, мои дорогие… — Он откинул со лба волосы и мягко обратился к Хелен: — Дорогая моя, вот вы конечно же поймете: очень хочется остаться здесь, сочувствовать и совать вам булочки через прутья решетки, неумолчно играть на лютне под крохотным тюремным окошечком… Но ведь надо думать и о бизнесе! Так или иначе, дорогая, — булочки в сторону, — столько ответственности лежит хотя бы на мне. — И тем более, добавил он уже спокойно, если этот мерзкий старый «Экзальтида» не желает видеть их на своем острове, у него наверняка найдутся средства их выдворить. — Нас и из отеля выселят. И что тогда?
— Здесь хорошо и тепло, — отозвался Кокрилл. — Спать можно и в сосновой роще. Но до этого дело не дойдет. Они вправе держать любого из нас в качестве заложника… если смогут убедить себя в его виновности. Только британские туристы вряд ли сюда поедут, если нас выдворят силой, а это невыгодно с точки зрения бизнеса, как сказал бы мистер Сесил.
— Не вижу, что мы выгадаем, если не поедем во дворец, — твердо сказала Хелен. — Принц объявил, что вы все должны покинуть остров послезавтра. Он также сказал, что послезавтра меня должны бросить в тюрьму по достаточно убедительно сфабрикованному обвинению. Что бы ни происходило со всеми вами, моя участь уже решена. И если я попаду туда… — Внезапно хладнокровие покинуло миссис Родд, и она стала сбивчиво говорить, что время утекает с каждой минутой, а они сидят здесь, едят и пьют, и ничего не в состоянии сделать; что, как только она очутится в тюрьме, все они уже ничем не смогут ей помочь — будь они в Англии или на Сан-Хуане, это уже не будет иметь значения; ее здесь убьют, скорее всего убьют, и никто никогда даже не узнает…
Мисс Трапп молча смотрела на Хелен, свободная — на заключенную. Ибо она, мисс Трапп, свободна. Через тридцать шесть часов она сможет покинуть это место, сможет скрыться там, где не происходит таких страшных событий, и в тишине и покое будет ожидать счастья, которое вот-вот появится в ее жизни. Быть нужной — как она и сказала миссис Родд, единственное счастье для нее, больше она ни о чем не мечтает. Теперь она чувствует себя нужной. Может, Фернандо и посмотрит на нее с тревогой перед разлукой, но мисс Трапп знает: никакие опасности ей не страшны. Как только он сможет, он последует за ней, потому что она ему нужна. От этой мысли ей было сладостно. Чтобы все получилось так, как она мечтает, нужно всего лишь покинуть остров — и она вправе это сделать. «Мой первый, мой единственный шанс стать счастливой, — думала мисс Трапп, — именно такой, какой я себе представляла. Чтобы его уберечь, нужно только промолчать сейчас». Она снова посмотрела в глаза Хелен Родд, измученные отчаянием, но без слез, и сказала значительно:
— И все-таки, мне кажется, кое-что мы могли бы сделать.
Официанты убрали тарелки с недоеденным горячим и подали креманки с земляникой, поставили бутылки с густым сладким вином, которым полагалось залить ягоды, и кувшинчики со сметаной.
Маленькая «иль группа» сидела за столиком в углу террасы, подальше от любопытных ушей и глаз других постояльцев. Мисс Трапп отодвинула свою креманку и, поставив локти на стол, подперла худыми руками некрасивое лицо.
— Мне кажется, — сказала она, — что мы все должны перестать строить из себя невиновных и постараться принять вину на себя.
Никогда, ну совершенно никогда не слышал мистер Сесил такого нелепого предложения и тотчас же собрался красноречиво его опровергнуть.
— Постарайтесь минутку посидеть тихо, — попросила его мисс Трапп так, будто говорила с ребенком. — Инспектор только что сказал: «эти люди хотят схватить любого, если смогут убедить себя в его виновности». Мы должны сделать так, чтобы они даже притвориться не смогли, будто верят в виновность кого-то из нас.
— Вы хотите сказать, что нам всем надо признаться…
— Не признаться, — перебила мисс Трапп. — Это было бы смехотворно.
— Если, конечно, — вступила Лули, — мы не признаемся в массовом убийстве. То есть я хочу сказать не об убийстве массы людей одним, а, наоборот, убийстве одного многими. Вы же помните: у нее на каждого из нас был компромат, и это нас заставило сбиться в банду и… — Она хлопнула ладонями по столу. — Да! В своем блокноте она подготовила все для шантажа каждого из нас!
В этот вечер в мисс Трапп было что-то необыкновенное, ибо все повернулись к ней и внимательно ждали ее реакции на такую мысль.
