— Именно об этом говорила сучка Ванда в тот день прямо на этом самом месте. Старина Биван, тот, кто, как вы знаете, владеет «Кристоф и Сье»… С ним я познакомился в Италии, теперь уже, конечно, бог знает сколько лет назад; пожалуй, некто чуточку рисовался, ибо был тогда так юн, почти совсем ребенок… Но Биван неожиданно проявил кое-какой интерес, и я растерялся. У меня с собой оказалось несколько набросков этой Джейн, которые я скоп… э-э… на которых я стремился учиться. В такой ситуации я не смог признаться, что они не мои. Наброски произвели на Бивана впечатление, и столь сильное, что он открыл «Кристоф и Сье». Ну, вот и весь секрет, мои дорогие. Джейн это устраивает, она получает деньги, я — доверие; за свои работы она не получала бы столько без меня, хотя и я не был бы там, где я есть, без нее. А двое нас в одной обойме — что ж, это гений, — скромно сказал Сесил. Однако представив себя буквально «в одной обойме» с крупной плюшевой Джейн, до ужаса округлой и женственной, он невольно слегка поежился.
— А как же вдохновение?
— Ну, конечно, мы все разрабатываем вместе, иногда она берет отпуск и отправляется туда, где мы решаем искать вдохновение, а иногда мы ищем свое вдохновение в книгах. Потом она разрабатывает фасоны, а я увожу их с собой, оформляю и возвращаюсь с ними к Бивану. У меня, видите ли, всегда заказана где-нибудь студия, где я довожу их до совершенства, а потом уже они появляются во всем своем блеске. На этот раз я предполагал сделать это в Риме. — Он говорил теперь так просто, что почти стал похож на человека.
— А Ванда об этом пронюхала?
— Она просто исчадие ада, — ответил Сесил. — Извините, лапочка, я понимаю: она ваша кузина и все прочее, но она была просто исчадием ада. И как только ей удалось обо всем разузнать?
— Ванда наблюдала за людьми, вот и все, — сказала Лули. — Это была ее работа. — Она мило улыбнулась: — Так, значит, вы поднялись к ней в номер и прибили ее, чтобы сохранить свой жуткий секрет?
В голосе Сесила снова зазвенела визгливая нотка. Раскрытие секрета, сказал он, создало бы определенную неловкость, но и не более того. Их салон процветает, и если бы мистер Биван узнал секрет, то, проявив недоверие и отказавшись от услуг Сесила из-за такого пустячного повода, сам и пострадал бы. И вообще, какая мистеру Бивану разница, кто на самом деле создавал фасоны? Доводил их до кондиции мистер Сесил, поддерживал знакомство с половиной светских модниц Лондона и Нью-Йорка тоже мистер Сесил. Он же наткнулся однажды на глянцевый журнал, в котором под его собственной статьей «Ищем фасоны для принцессы из сказки» (ну, это, разумеется, мисс Икс, как вы догадались) увидел нацарапанное карандашом: «Но он ни разу не делал фасона для меня!» По крайней мере, клялся мистер Сесил, написано было «для меня», хотя, конечно, могло быть и «для нее».
— Но, право же, дорогие, как бы я ни переживал за свой секрет (вы уж будьте душечками, никому ни…), разве из-за этого можно убить человека? — взволнованно закончил незадачливый модельер.
— А ведь вы упали в обморок, когда мы увидели ваши наброски!
— Я очень легко падаю в обморок, — зарделся Сесил.
— Понятно. Тогда вернемся к моей версии. Вы решили, что она это я.
-Ас чего бы мне хотеть убить вас? — возмутился Сесил, тем не менее с таким видом, будто был не прочь сделать это сейчас.
— Многие хотят, — весело сказала Лули.
— Ну, так или иначе, солнечных очков я не ношу. Это же очевидно, мои дорогие, что в очках рыжины волос Лули не видно, и если кто-то убил эту Лейн, спутав ее с Лувейн, то это должно было быть только из-за очков. А в очках были, к примеру, вы, — мило улыбнулся он Фернандо.
— У меня не было причины убивать ни одну из них, — ответил тот. — Ведь это же теперь ясно, правда? Ваш секрет раскрыт, мистер Сесил, мой тоже. И ни тот ни другой не стоят того, чтобы из-за них убивать. — Он развел руками. — Не хочу говорить об этом сейчас, но, если бы мы давали показания относительно таких же солнечных очков, то их носит лишь еще один человек. И это миссис Родд.
— Бедная миссис Родд, — запричитала мисс Трапп. — Где она теперь? Не могу не думать и не беспокоиться о ней. Такая утонченная дама, всегда настолько деликатная и элегантная. Она же совершенно не привыкла к грубости и унижению! Что с ней теперь? Вот именно теперь, когда мы стоим на этой прелестной веранде и смотрим на рыбацкие лодки, плывущие в море?.. И вообще где она?
— Наверняка не там, где ей потребовались бы солнечные очки, — сказал Фернандо, взглянув на мрачный силуэт тюрьмы.
— Но она и не всегда их носила. — Мисс Трапп была взволнована. — По-моему, чаще ими пользовался мистер Родд. Мне сейчас так ярко вспоминается тот самый день… — Неожиданно ее руку сжала теплая ладонь Фернандо, и она сказала с запинкой: — В тот день… В тот день…
— Ты права, — согласился Фернандо. — В тот день… в желтых очках… был только мистер Родд.
