— Ничего облагаемого налогом, — сказал их сопровождающий, махнув рукой в сторону длинного ряда наспех собранных чемоданов. Таможенник небрежно отсалютовал и что-то записал цветным мелком. Маленькая группка печальных людей выделялась среди оживленных туристов и начинающих контрабандистов с воровато чистосердечными глазами.
— Я распорядился, чтобы вам приготовили отдельную комнату, — сказал полицейский Кокриллу, а потом добавил: — Отдел криминалистики хочет все выяснить до того, как вы разъедетесь из аэропорта. Можете допросить их там, мистер Кокрилл. Потом мы развезем вас по домам.
Он быстро повел их за собой.
Во время полета Хелен Родд не произнесла ни слова. На ней была густая вуаль — атрибут траура на Сан-Хуане, а лицо бледно и кротко. Мисс Трапп, не преуспев в попытках утешить ее, вернулась, охая и ахая, к беспрестанным заботам о Лувейн. На Лувейн вуали не было. Равнодушная ко всему, она шла, как заводная кукла, а мисс Трапп поддерживала ее под руку. Глаза Лули были ярко голубыми, как будто она никогда не плакала, волосы без привычной завивки густой массой спадали на плечи, на бледном лице наспех наложенный макияж местами стерся, как у плохо загримированного клоуна.
Полицейский провел их по узким коридорам, открыл какую-то дверь и отступил, пропуская их внутрь. Навстречу им встали и подошли еще два полицейских. В дальнем углу комнаты неподвижно сидел мужчина. Все немного расступились, пропуская вперед Лувейн. Она вошла ничего не видя, как в мучительном сне. Мужчина встал и подошел к ней. Она неуверенно сделала шаг вперед и протянула к нему руки. Своей единственной рукой мужчина резко оттолкнул их.
— Не прикасайся ко мне, Ванда Лейн, — хрипло сказал Лео Родд.
Последние остатки самообладания, под маской которого Ванда так долго мучилась, покинули ее. Она рухнула на пол к его ногам и плакала, что-то бормотала, рыдала, всхлипывала, содрогаясь от отчаяния, стонала и, наконец, затихла. Все смотрели на нее с отвращением и ужасом…
…и вот она снова сидит за столиком в своем номере в отеле «Белломаре». На миг небо и солнечный свет заслоняет появившаяся в открытой двери ее двоюродная сестра Луиза. Вот она стоит и улыбается: ее сестра Луиза, которая все годы их приключений и успеха звалась Лувейн Баркер и была ее помощницей и подругой. Лули — вот она стоит в белых бикини, а все остальные в гостинице дремлют в долгие, ленивые и жаркие часы сиесты. Лули, ее помощница и подруга, стоит и чуть застенчиво улыбается… И говорит, что дружба кончилась, партнерство распалось: она начнет жизнь с новой страницы — вместе с Лео Роддом…
Но Ванда уже знала обо всем, знала и была непреклонна.
— Я не позволю.
— Ванда, но мы ведь можем продолжать нашу затею, как и прежде!
Как и прежде! Смотреть, как они встречаются, Лувейн и Лео, наблюдать за ними, как Ванда делала всю эту кошмарную неделю; смотреть, как Лувейн наслаждается, едва сознавая свое счастье, роскошной возможностью любить и принадлежать любимому, тем, ради чего она, Ванда, отдала бы душу дьяволу!
— Я не позволю тебе, Лувейн. И все.
Лувейн оторопела, обиделась и смутилась, но не отступила.
— Для меня в этом мире существует только Лео. Если ты не согласишься…
— Если я не соглашусь, ты останешься без гроша, и ничего у вас с Лео не получится. У тебя не будет работы, ты же ничего не умеешь делать, и у него больше нет профессии и ни фартинга своего собственного…
Но Лувейн опрометчиво повторила то же, что сказала Сесилу накануне вечером на пляже:
— Фартинги заработаю я. — И добавила, как и накануне: — Думаешь, я не смогу? Смогу, вот увидишь.
— Ты! — Ванда презрительно фыркнула, поигрывая в руке ножом, тем самым ножом «из Толедо», которым любовалась, когда появилась ее сестра. — Ты! Да что ты можешь? Ты без меня ноль без палочки. — (Чтобы не дать Лули завладеть этим мужчиной, Ванда готова была бросить все, разорвать их игру в двойной образ, рассказать, кто такая на самом деле Лувейн Баркер, пусть даже придется вынести позор и крах карьеры. Всем готова была пожертвовать Ванда ради Лео!) — Лувейн, я ведь довольно богата, даже если я больше ни слова не напишу, мне на всю жизнь хватит. А ты — ты-то что умеешь?
— Умею писать, — ответила Лувейн.
— Ты — писать? Что писать?
— Романы.
— Ты — романы! Бедная глупышка моя, да ты сперва попробуй.
— Я уже попробовала.
— И попробовала найти издателя?
— И нашла, — ответила Лули. — Ванда, сначала я написала ради забавы, просто посмотреть, что у меня выйдет. А потом мне так понравилось то, что вышло… Я просто не устояла перед искушением это напечатать. Но я знала: тебе не понравится, ты сочтешь это опасным, ведь у тебя такой бзик насчет того, что нас могут перепутать. Вот я тебе и не говорила. К тому же было так приятно, что у меня появились свои деньги, все мои собственные. Вообще-то, немаленькая сумма. Так что, как видишь, кое-что я умею, и мы с Лео…
