Я выждал, пока под дверью спальни погаснет свет, затем плотно закрыл дверь кабинета. Елена и так на грани нервного срыва, ни к чему осведомлять ее о моих планах. Я снял телефонную трубку и шепотом попросил телефонистку соединить с номером RAM736. Я весь вечер обдумывал, как уговорить Марго снова встретиться со мной, но теперь только растерянно промямлил:
– Мадемуазель Креспен?
– Вы журналист? – спросила женщина с раздражением.
– Нет, это доктор Ворони́н.
– Минуту.
Задуманный мною план не был безупречным, однако лучшего в голову не приходило.
Вскоре послышались шаги Марго.
– В чем дело, доктор?
– Мадемуазель Креспен, нам нужно встретиться.
– А почему вы шепчете? Боитесь, жена услышит? – Я до боли стиснул трубку. – «Нам»? Мне вовсе не нужно с вами встречаться. Мне ни к чему женатый лекарь из нищенской больнички.
Мне стало жалко ее. Счастливая женщина не может быть такой злобной фурией. Впрочем, счастливая женщина и любовников не убивает. Но мне надо было спасать Елену, и для этого я был готов отложить в сторону жалость и убедить Марго встретиться.
– Дело в том, что обнаружился свидетель, который видел женщину, стрелявшую в Люпона.
Некоторое время на линии была тишина. Потом Креспен кашлянула:
– Хм. А почему вы сообщаете это мне?
– Потому что он видел вас.
Когда она снова заговорила, ее хрипловатый голос был напряжен, как канат с грузом. Я надеялся, что это был груз вины.
– Вы пытаетесь напугать меня?
– Марго…
– Мадемуазель Креспен для вас.
– Я не хочу пугать вас, я хочу дать вам знать, что мне известна истина.
– Если бы вы говорили правду, я бы уже услышала это от полиции.
Я признался:
– Вы не услышали, потому что свидетель ошибся. Он принял вас за мою жену.
Скрывать это было глупо и попросту невозможно. Марго могла проверить мои слова, позвонив в Сюрте. Она выдохнула:
– Ах вот как?
– Но у меня есть все основания предполагать, что это были вы. Ради самой себя выслушайте меня. Я предлагаю нам прийти к соглашению, которое снимет подозрение с моей жены и спасет вас.
Защелкало колесико зажигалки, Марго глубоко затянулась:
– Вы снова блефуете, как в тот раз, когда заявили, что Люпон сказал вам имя убийцы. Если бы вы могли доказать свои выдумки, вы бы позвонили не мне, а в полицию.
– Да, если бы я был стопроцентно уверен, что смогу доказать вашу вину, я бы пошел в полицию. Но поскольку я уверен только на девяносто пять процентов, я готов предложить вам договориться. И если вы откажетесь, у вас все еще останется крохотный шанс спихнуть все на мою жену. Но поверьте, этот шанс ничтожен, а наш договор сохранит вам жизнь наверняка. На ваше счастье, я не кровожаден, и мне неприятна мысль, что вас гильотинируют. Так почему бы вам хотя бы не выслушать мое предложение?
– Вы пытаетесь заставить меня признать, что у меня есть причина приступить к переговорам, а ее нет.
– Хорошо, не к переговорам, а к совместным поискам истинного виновника смерти Ива-Рене Люпона.
– Это дело полиции, не мое. Не звоните сюда больше, доктор.
Похоже, страстное желание найти убийцу бывшего любовника успело испариться. Я пошел ва-банк:
– Агнешка, подождите!
Как я и ожидал, она не бросила трубку.
– Я докажу вам, что знаю намного, намного больше, чем следствие! Например, я знаю о пистолете, который вы получили в Варшаве. Человек, который подарил его вам, готов подтвердить это на суде под присягой.
На линии воцарилось молчание, потом Марго сказала:
– Он лжет. Мне никто никогда не дарил никакого пистолета.
– Возможно, определение «подарок» не совсем точное, но вы знаете, о чем я говорю: пистолет как раз калибра семь шестьдесят пять.
– Таких тысячи.
– Этот человек способен узнать свой среди тысяч.
– И вы, конечно, уверены, что речь идет о браунинге, из которого ваша жена застрелила Люпона. Да этот ваш «даритель» любой пистолет охотно опознает как именно тот, который он якобы подарил мне.
– Он сможет это доказать. И баллистическая экспертиза докажет, что стреляли именно из принадлежащего вам браунинга.
Голос стал выше, привычная ленца из него исчезла. Уже злобно и нервно она спросила:
– Может, он вовсе не ваш друг, а друг вашей жены? Мужчина может оболгать одну женщину, чтобы спасти другую. Подумайте об этом. Почему он сразу не рассказал это полиции? У меня бы провели обыск, и, если бы нашли такое оружие, мне было бы трудно отвертеться. Но вы почему-то вспомнили об этом только сейчас.
– Кто же знал, что вы не выкинете главную улику против вас, а попытаетесь извлечь из нее максимальную пользу.
Она не была дурой. Раз мы опознали браунинг, значит, в «Отеле Друо» нашли его мы, а не полиция. Первое, что сейчас наверняка пришло ей в голову, – сообщить в Сюрте, что пистолет у нас. Я поспешил убедить ее, что этого делать не стоит:
– Мадемуазель Креспен, вы можете надеяться, что я блефую, утверждая, что я могу связать этот пистолет с вами. Но мой вам совет: не спешите вмешивать полицию. Если дело дойдет до суда, речь пойдет о вашей жизни, не меньше.
Я почти слышал, как мысли летучими мышами носились в ее голове, как она пыталась просчитать, что я могу знать. Через минуту она сориентировалась:
