Госпожа К., увлечённая звуками, куда-то шла. Господин Е. решился на большее. Он сделал одновременно две несовместимые вещи: воззвал к её пониманию и к её телу. О, для мужчины это было бы идеально, но для женщины – о! Вся человеческая культура учит нас обратному, как будто она в заговоре – так и есть! Размножение требует раздельной подпитки разума и чувств, что тут поделать. Она очень старалась, она понимала его настроения и влюблённости в других, она готова была ответить на его желания по отношению к ней, но, чёрт возьми, не в один момент! Предел человеческого был сметён и на волю вышел совсем не тот плод. На волю вышел гнев. Полёт валькирий, ярость Вотана. Смешно описывать словами музыкальные переживания. Хотя, с другой стороны, переживательный инструмент в человеческом теле всё равно один на все случаи, поэтому, будь то Вагнер или бытовая драма – мозг отреагирует одинаково, если он был сонастроен с происходящим. Правильно говорят – мозг не умеет понарошку. Такой, сука, серьёзный, но как иначе. Иначе мы были бы кем-то другим – без просторечий и глупостей. Музыка помогала вспомнить, что не были бы. Кто бы иначе за нас вечно стремился к невозможному и желал того, что принесёт страдания? Только сами, только себе, и с добавкой.
Господин Б. первым крикнул «браво!» и комната наполнилась шумом, напоминающим звуки множества огромных крыльев, бьющих по воздуху, в надежде найти опору. Такая привычка без паузы лишать себя гармонического эффекта, восстанавливая хаос, приводила Марту в недоумение. Это сеньор Д. так говорил – недоумение. Он был мастер изящных трактовок обычных женских истерик.
Господин С. ретировался, едва Марта вострубила. Последние гости, удаляясь, имели удовольствие развлекаться звеневшим оконными стёклами речитативом: «Мне нужно так мало!»
Марта довольствовалась малым. Малое стоило дороже, но оно того стоило. Кое-что шло без оценки, как его приобрести это был вопрос. На него отвечали, но всё больше притчами. Были разные техники, но проделав их, она чувствовала себя дурой. Тоже результат конечно, но именно одной вещи хотелось сполна: полного контроля над своими эмоциями. Пока же это не удавалось, она металась, как птичка в клетке, чирикала непонятное, ударяясь то об один взгляд, то о другой. Сеньор Д. редко вмешивался в ход событий в голове Марты: всякое вмешательство в сумме столь ж схематично, как и прочие действия, либо ты пророчишь nevermor, либо поддакиваешь угу угу. Почему люди в чужих ситуациях копируют воронов и сов, непонятно, сеньор Д. не собирался участвовать в этой занимательной орнитологии. Ему вполне достаточно было собственной вечности. Он был подобен органу, звуками своими возвышающим слушателя над самим собой. Чтобы возвыситься и увидеть – вот умора! И из-за этого стоило столько переживать?
3. Торг (Лингвистика)
Почему её описывают костлявой, страшной, чёрной? Чтобы жизнь не ревновала.
Не было зеркал, отразивших бы её. Отражается тело, идеи бесплотны. Попытки селфи тоже всегда заканчивались провалом большей части сущего, запечатлев участок чего-то трудно идентифицируемого. Кто видел красоту, кто уродство. Но в принципе, благодаря особенностям сознания, склонного к фантазиям, покупались все, пусть и не всегда с кэшбэком. То, что не объяснит язык, растолкует мозг, и, если им так же не слишком активно пользовались, всё будет страшно, но быстро. В ином случае долго. Или даже очень-очень долго.
Вчера Марта освоила новый язык – говяжий. Учили вместе с котом. Звучит он примерно так: мм хрм хрм чв чв мм хрм. В принципе, не трудно, тем более, что корпус его включает лишь настоящее и прошедшее время, никаких неправильных глаголов и прочих препятствий для взаимопонимания. Вполне подходящий для общения небольшой дружеской компании, считывающей друг друга с первого хмыка. Все прочие языки становятся более чем дополнительными. Это могло быть отличным поводом помолчать, словно языки проглотили, тем более, что вечером ожидались гости, но никак не покой.
К закату начались звонки и сообщения:
– Не смогу.
– В другой раз.
– Планы изменились.
– Гололёд.
– Засуха.
– Обвалы.
– Тёща заболела.
Осень была у всех своя – урожайная или депрессивная, но она всегда подразумевала, в пику бессмертному и расслабленному лету, выбор, – жить или не жить дальше. Запасаться или не запасаться впрок, и есть ли в чём-то прок. В общем, все эти контра и про как всегда перед кульминацией пытались сожрать сами себя, требуя ответа от какого-то отца или внезапно впадая в тишайшее неделание. По гостям ходить было некогда – ожидание неизбежного будто верёвками спутывало слова, обстоятельства, намерения и время.
– Послушайте, если вы уверены в неизбежном – его
Вы едете с семьёй в машине, откуда-то зная, что непременно разобьётесь. Вы знаете место и время, знаете все подробности, вплоть до последних слов. Но продолжает ехать.
