Вечер постепенно переходил в смартфонный марафон: кто быстрее ответит невидимому другим собеседнику – никто не скучал. За окнами тем временем пошёл настоящий снег, но никто этого не заметил. Даже те, кто в этот вечер не пришёл по каким-то важным причинам.
Марта водила по круглой коленке ободком стакана. Странная вещь, эти социальные взаимоотношения. Осенью, когда всё в природе подходит к своему очередному логическому финалу, от человека требуют бесконечного продолжения, такой же активности, что естественно возобновлялась в пору цветения. И дело здесь даже не в возрасте и не в упадке сил, – всё-таки технические приспособления успешно нейтрализуют множество сезонных нюансов. Дело в человеческой культуре, за просто так выжимающей из нас все соки. Вы хотите перестать, или чтобы другие перестали, но от вас требуют за это вдвое больше. Отдайте им хоть всё – ничего не изменится. Потому что кроме вас никто этого почувствует. Марте казалось, что она бродит по саду, вороша подсыхающие листья, а рядом с ней не спеша прогуливаются греческие философы, кивая чёрными клювами в такт. Некоторые взлетают на ближайшие урны, чтобы лучше слышать, и порой одобрительно вскрикивают: Да! Да! Да, так вот. Идея денег, заменив собой простой акт взаимопомощи, подчинила сферы ума и эмоций. Эта идея сделала главными слова «своё» и «чужое». Эта идея породила понятие измены. Измена – такая же единицы расплаты, как и деньги, только на уровне эмоций. Измена понятна всем, она оправдывает ненависть и насилие, убийства и войны. Безумные от моральных законов люди становятся ещё безумнее, столкнись они с изменой. Они начинают торговаться с самими собой, не уступая себе ни пяди.
Знаете, что такое измена? Это когда в непогоду ищешь более удобный путь. У меня есть один знакомый, – сеньор Д. с усмешкой сверкнул из своего угла глазами, – он чувствует себя способным к жизни и творчеству, только непрерывно изменяя. Он влюбляется в вещи, в идеи, в друзей, в необычных женщин, попеременно оставляя их ради нового увлечения. Такой путь, словно проложенный маячками. Такой путь, в котором он, как жёлтый Пакман, должен сожрать как можно больше привидений. Только и всего. В этом его сила. В этом его счастье. Кто-то может идти параллельно, кто-то – своим путём. Но устраивать войны ради его остановки не стоит – погибнут все, оставив очередной никудышный пример окружающим.
Снег стал совсем густой, никакого сада – сумеречные дороги, освещённые фонарями и никого почти, проявляющего волю быть этой осенью на улице. Окружающие Марту гости сонно собирались по домам. Искали
4. Депрессия (Природа пафоса)
К утру приснилось слово Бланманже. Именно с большой буквы, именем кардинала или радикала, или плана захвата соседней еды, игрушек и женщин, нет, хватит игрушек. Марта прислушалась к слову и поняла, что сеньор Долорес очень любил застолья.
Сеньор Д. любил застолья. Любил и умел их организовывать и проводить. Когда достаточно одного вашего желания, высказанного мимоходом, и всё начинает воронкой закручиваться вокруг – это явно говорит о вас как о достаточно сильном человеке. Сильном и интересном многим. По всему выходило, что интерес мира к сеньору Д. крайне велик.
Каким образом сидевший целыми днями в своей комнате, изредка выползавший на кухню сеньор Д. умел раскручивать миры, Марта не понимала. Вернее, теоретически было ясно, но проследить сам процесс перехода одной материи в другую никогда не получалось. Ещё одного сновидца в доме представить было трудно, поэтому вариант с
Вечером её ожидала записка, подсунутая под комнатную дверь: приходи.
Ни за что, подумала Марта, даже не потрудившись в этот раз придумывать – для себя самой прежде всего – оправдания. У неё было чем себя занять и сегодня и в другие дни, идеи переполняли её, создав вокруг почти непроницаемую оболочку. И протыкать её о крахмальные салфетки и вилки, растекшись после среди рядов быстро краснеющих вдохновенных гостей – не сейчас, нет, нет, никогда.
