– Окей, я верю, что ты дух. В конце концов, это же другой мир. Почему бы здесь не быть духам? Получается, уши настоящие? И глаза?
Она моргает. Потом наклоняется и тихо предлагает:
– Хотите потрогать?
– А можно? – удивляюсь я.
В свою очередь она недоверчиво смотрит на меня.
– Конечно, госпожа.
Я осторожно глажу ее ухо. М-да, ободка не видать. Механизма тоже.
– Пушистое. А почему именно лисье?
– Я не знаю, госпожа. Такое обличье дал мне господин Дзумудзи…
Она что‐то еще добавляет, но у меня от этого имени начинает звенеть в ушах.
– Дзумудзи?! Это он тебя прислал? – громче, чем необходимо, уточняю я.
Она же, наоборот, отвечает очень тихо:
– Да, госпожа.
Я вспоминаю высокомерный голос, который шептал мне вчера на ухо, что делать. И образ, то появлявшийся, то исчезавший из поля зрения. Не знаю почему, но я уверена, что все это – храм, жрицы, богиня – его рук дело.
– Значит, Дзумудзи. – Злюсь. Как же я злюсь! Злость прорывается и в голос. – А он мне камень вернуть не хочет?
– Камень, госпожа? – А вот голос девушки в противоположность моему звучит по-прежнему тихо, даже робко.
– Да, камень. Я видела его вчера. На шее у этого… Дзумудзи! Мой камень! – Я замечаю, что кричу, и уже тише, пытаясь успокоиться, добавляю: – Мне без него домой не попасть.
– Госпожа, вы, наверное, говорите про каменное сердце господина Дзумудзи. Но… вы сказали, домой? Вы ведь уже дома, госпожа.
– Если бы. – Я со вздохом сажусь на кровать. – Как тебя зовут?
– Лии́са, госпожа.
Лисичка! Я улыбаюсь.
– Пожалуйста, зови меня по имени. Я Лена. Давай я расскажу тебе про мой дом. Ты мне, конечно, не поверишь, но, клянусь, это правда.
У госпожи Шамирам течет кровь. Она слизывает ее, потом оглядывается и прижимает к ладони полотенце, которое слуги оставили вместе с фруктами. Кровь не сразу останавливается. Как у Юнана, как у… обычного человека.
Но это же госпожа Шамирам! Она богиня. Великая! Как… Как?!
– Ты меня не слушаешь, да? – тем временем обиженно спрашивает она.
Я вдруг понимаю, что сижу на кровати рядом с госпожой, точно равная. О Небо, за такое она меня точно развоплотит! Странно, что до сих пор этого не сделала.
– Простите!
Госпожа Шамирам кривится так, будто вот-вот заплачет. Она кажется обычной девушкой – божественно красивой, сияющей, но смертной. Однако этого никак не может быть.
– Сядь. – Она хлопает по покрывалу рядом с собой и добавляет: – Пожалуйста. Выслушай меня. Хотя бы ты. Хоть кто‐нибудь. Я не богиня, понимаешь? Я человек. Ты мне веришь?
– У вас кровь, – выдыхаю я. Не верю, глаза наверняка меня обманывают! Это все из-за превращения природного духа в защитника. Наверняка. Великая богиня не может стать смертной. Это невозможно!
– Да, у меня кровь, – говорит госпожа, словно специально желая меня смутить. – Как у обычного человека. Понимаешь? Кстати, как твоя рука?
Я показываю ей ладонь – порез исчез, как и должно быть. Духи быстро восстанавливаются, особенно когда вокруг столько благодати. Раз я прислуживаю госпоже, я же могу ее брать, верно?
– Чего? – хмурится госпожа, когда я говорю это ей. – Какой благодати?
– В-вашей.
– Моей. Ага. – Она растерянно изучает сначала мою ладонь, потом – лицо. – А что такое благодать?
Все это притворство и игра. Госпожа Шамирам славится любовью к перевоплощениям. Среди людей ходят легенды о том, как великая богиня притворялась смертной. Она и сейчас так делает, просто очень искусно. Только как ей удалась кровь? Я чувствую, она настоящая – не иллюзия. Запах крови, цвет, ее ток по жилам – все как у смертных.
– Госпожа, благодать – это… – Я запинаюсь. Что ж, если ей хочется играть в незнание – пусть. Кто я такая, чтобы противиться? Да, говорить очевидное сложно, но это не самое страшное, что, по слухам, может сделать со мной госпожа Шамирам. – Понимаете, великие боги сияют, потому что могущественны. Вашей силы так много, что вы можете делиться ею с низшими существами вроде нас, духов. И тогда мы становимся сильнее.
Она растерянно смотрит в ответ. Я опускаю взгляд.
– Госпожа, если мне нельзя было брать вашу благодать…
– Можно, конечно, – перебивает она. – А я сияю?
– Очень ярко, госпожа.
– Пожалуйста, зови меня Хилина. – Она оглядывается. – Здесь есть зеркало?
Я приношу ей одно со столика у окна напротив. Госпожа недоуменно смотрит на меня, потом – на зеркало.
– Это что?
– Вы приказали…
– Я? Я спросила, есть ли здесь зеркало. То есть это зеркало? – В ее голосе слышится паника.
– Д-да, госпожа.
– А… Ладно. Оно что, медное? Нет, я не… А где мой рюкзак?
Она снова оглядывается, потом встает с кровати и совершенно не по-божественному, а именно как взволнованная смертная девочка бросается к стоящему в углу тканевому мешку с двумя лямками. Я рассматривала его, пока ждала, – он выглядит необычно. И пахнет тоже – ни на что не похоже.
Госпожа принимается рыться в нем, точно обезьянка, которая ищет, чем бы поживиться в корзине с отбросами. Даже нос морщит похоже.
О Небо, о чем я думаю! Если госпожа прочтет мои мысли, она точно рассердится.
– Нужна ли вам помощь? – рискую спросить я, чтобы отвлечься.
