– Раз уж речь зашла о веселье, то ничтожный слуга моего царя смеет просить великого повелителя Иштарии почтить своим присутствием скромное жилище этого слуги.
«Как велеречиво! Сам‐то не запутался?» – с досадой думаю я. Неужто царь Черного Солнца снова празднует день своего рождения? Недавно же был. Варварский обычай, никак к нему не привыкну. Ежегодно чествовать бога – вот заповеданный Небом порядок вещей, отмечать же день рождения человека – неуместно и странно. Однако что еще ждать от проклятой земли, где всерьез верят, будто их царь – бог?
Я задумчиво поглаживаю бороду, размышляя, не удастся ли придумать себе какое‐нибудь важное и, главное, неотложное дело. Конечно, я волен отказаться – и тогда в Землю Черного Солнца полетит секретное донесение, что царь Иштарии стал немощен и рабыни уже не соблазняют его, как раньше. Возможно, он и армию не удержит? Стоит проверить.
– О великий, – Тут, разом забыв про рабыню, наклоняется над доской и говорит тише, почти шепотом, который, впрочем, отлично слышно даже сквозь музыку арф, – мне удалось добыть юных невольниц из-за гор. Они невинны и чисты… М-м-м! Они быстро учатся – из них можно вырастить настоящие жемчужины гарема.
Ну вот, начинается! Что ж ты не отправил эти жемчужины своему повелителю, если они так драгоценны?
– Одна из них гибкая, как змея, а другая поет столь чудесно, что птицы слетаются послушать. Я обязательно покажу их вам, о великий. Уверяю, вы останетесь довольны.
Угу. Одна из этих прелестниц станет танцевать с кинжалами и, пока вторая поет… А в меня перед этим вольют вместе с вином столько яда, что и демон бы захмелел.
– Ихаб, – усмехаюсь я, – змей и девиц не сравнивают в Иштарии. Или сравнение будет не в пользу красавицы.
Тут покаянно опускает глаза, косится на бедра девушки с фруктовым льдом и говорит виновато:
– Ваш язык странен и сложен для выходца из Земли Черного Солнца, о великий. Прошу меня простить.
Я улыбаюсь. Мой черед делать ход.
– Что ж, ихаб, и мне есть чем порадовать слугу моего брата-повелителя.
Тута, как обычно, перекашивает, когда я пытаюсь «породниться» с его царем. Как же, повелитель Черного Солнца едва ли не бог – а тут какой‐то бывший садовник навязывается ему в побратимы!
– Хотите получить в подарок чужеземца из-за гор? – продолжаю я.
Глаза Тута расширяются. Выглядит смешно: ни дать ни взять удивленная блудница, которой не заплатили.
– Того самого? – выдыхает он, похоже, с огромным трудом справляясь с собой.
Да, думаю я, того самого, которого ты, навозник, упустил на последнем аукционе. А уж как слюнями‐то капал! Я откормил мальчишку, чтобы был пожирнее, и дал яд, а целитель объяснил, как вернее убить тебя, если ты снова не отравишься, когда его сожрешь.
На игральной доске у нас выходит ничья. Как и в жизни. Я не могу отказаться от настойчивого приглашения, хотя подозреваю, чем это для меня обернется. А Тут ни за что не откажется от желанного раба. У всех свои слабости.
– О великий, смею ли я уточнить? – осторожно подбирая слова, говорит Тут напоследок, когда игру уносят, а я собираюсь встать из-за стола. – Вы упоминали, что залогом нового мирного соглашения станет царевич…
– Если только ваш, – усмехаюсь я.
Тут изумленно поднимает брови. Неужели иноземцу и правда так сложно постичь наши обычаи? Он был тогда на площади и, конечно, все видел. Так и не понял?
Очевидно, нет, потому что у него вырывается:
– Вы решили отдать его другому, о великий?
– Ихаб, вы говорите о царевиче так, – ровным тоном замечаю я, – словно это раб.
Тут немедленно прижимает руки к груди и кланяется.
– Простите, о великий, должно быть, мой рассудок помутился из-за жары. Я лишь хотел спросить, не решили ли вы отослать царевича Юнана… в Землю Кедров, к примеру?
– Наши традиции и впрямь слишком сложны для понимания выходцу из Земли Черного Солнца, – усмехаюсь я. – Жизнь Юнана отныне принадлежит великой богине Шамирам. Разве в Земле Черного Солнца нет жертвоприношений?
Тут кусает губу, прежде чем ответить. Любопытно… Не помню его раньше таким взволнованным.
– Да, о великий, так было бы и в моей стране. Однако, когда служба царевича богине закончится… – Тут замолкает, внимательно глядя на меня.
Закончится? Ну конечно! Я забыл про этот глупый обычай Черного Солнца отправлять царевичей в храмы богов, посвящать в жрецы на срок, угодный их повелителю. Действительно, странные у иноземцев отношения с богами.
– Когда великая Шамирам устанет от моего сына, ихаб, она заберет его сердце, и он умрет, чтобы служить ей как дух. Наша богиня не делится тем, что принадлежит ей. Никогда. В отличие от ваших богов, как я понимаю.
– Наши традиции различны, как небо и земля. И все же как Отец-Небо и Матерь-Земля породили могущественного сына-солнце, так и наш союз может быть плодотворным, – вежливо замечает Тут и в последний раз смотрит на рабыню с фруктовым льдом.
