— Я не буду задавать вопросы — я просто расскажу, как всё было, а ты проверишь мой рассказ, правильно всё или нет. Хорошо? Так ведь ребята не запрещали тебе делать? — мягко спросил Брайен, внимательно наблюдая за реакцией. Котёнок задумчиво поморщилась и нахмурилась, будто чувствуя какой-то подвох. — Мы ведь с тобой друзья? — добавил Брайен, понимая, что наступает на очень тонкий лёд.
— Да… — осторожно шепнула она, будто во сне. Её мутный взгляд остановился на Брайене, но Котёнок будто не видела собеседника.
— После того, как на вас с ребятами напали, ты убежала. Несколько дней бродила по лесу, при этом тебе очень сильно хотелось есть, причём именно человека. Но людей рядом не было, а идти в город ты боялась, потому что точно знала, что это опасно, к тому же, стена, посты охраны — не пройти. Но в какой-то момент ты наткнулась на мёртвого человека — его уже ел какой-то оборотень до тебя. Тогда ты стала волком, или до того бродила в облике волка, неважно, и начала есть труп. А потом тебя спугнули собаки. Ты побежала, обратилась человеком, потому что этому тебя тоже научили ребята, но мы всё равно догнали тебя. Так?
Котёнок сглотнула. Несколько секунд она молчала, приоткрывая рот, будто не решаясь сказать что-то. Вся она напряглась, обхватив плечи руками. Брайен затаил дыхание, ожидая её ответа. Если она подтвердит его рассказ, то всё будет кончено. Последний осколок мозаики встанет на место.
— Да.
***
Он снова пил кофе, курил, кашлял кровью и глотал обезболивающее в надежде ненадолго забыться. Пользы от этого не было никакой, таблеток в пачке оставалось всё меньше и меньше, а боль не отступала, казалось, уже ни на миг. Брайен понимал, что ему осталось не так много.
И под конец он чувствовал… смятение. Произошедшее за последние дни оживало в его сознании, и он чувствовал, как рушится всё, во что он верил. Перед глазами проносились воспоминания. Воющие и зовущие на помощь волчата. Их разъярённая мать, сцепившаяся в схватке за жизнь с Вебер. Девушку тоже ждали дети. Ошивались у штаба, потеряв свой комплект ключей. Боль и страх в их глазах — те же боль и страх, что плескались в глазах волчат, когда на их глазах пристрелили их мать?
Чем он — Брайен — был лучше волков убивших его собственных родителей? Он человек. Было ли этого достаточно? Оправдывало ли это его в глазах волчат? В глазах Котёнка, которая оказалась так похожа на его сестру и не знала в жизни ничего, кроме боли? Она была отвратительна, но… не убивала Питерса. Может быть, она и правда никого и никогда не убивала. Ела чужие мёртвые тела. Это тоже противно, но защитники оборотней много лет предлагали кормить волков трупами. Что, если эта идея была не так плоха? Особенно на пороге открытия того, что сдерживало бы волков в полнолуние?
Чем дольше Брайен думал об этом, тем сильнее убеждался в том, что ему не хотелось смерти Котёнка. Когда он говорил о том, что они друзья — хотел ли он только убедиться в своей догадке? Или ему правда приятно было услышать, что девчонка так глупо, наивно и смешно доверилась ему? Единственному, кто был откровенно притворно дружелюбен с ней?
Когда Брайен отставил пустую чашку в сторону, в дверь коротко позвонили. Он вздрогнул, глядя на часы — время приближалось к полуночи. Наученный горьким опытом, он сначала сходил в комнату за пистолетом, а только после этого подошёл к двери. В глазок был виден лишь размытый неясный тёмный силуэт.
— Кто? — напряжённо бросил Брайен.
— Бумажный Самолётик, — голос он узнал мгновенно. Впрочем, голос это единственное, что он мог в этой девушке узнать. Брайен открыл дверь. Самолётик не изменилась с их последней встречи — всё та же мешковатая одежда, капюшон на голове, медицинская маска на лице. — Условия те же. Не записывать диалог. Ни с кем не связываться. Не мешать уйти. Не преследовать. Не искать.
— Проходи, — решив, что это сойдёт за согласие, бросил ей Брайен, позволяя зайти в квартиру. Она прошла, не разуваясь, сразу в кухню, где горел свет. Брайен проследовал за ней, попутно положив пистолет на стол рядом с собой. Ему показалось, что Самолётик бросила на него негодующий взгляд, но утверждать ничего он, конечно же, не мог. — Ты уже нашла что-то?
Самолётик молча достала белый конверт, ловко извлекла из него пачку фотографий и, разложив на столе перед собой, придвинула их к Брайену.
— Эти — волки. Вейн — нет. Доказательств — нет.
Брайен взглянул на фотографии: качество оставляло желать лучшего, видно, что сделаны они были тайком, какие-то размыты, на каких-то в кадр попадало слишком много лишнего, тем не менее, люди были узнаваемы. Брайен вспомнил некоторых: улыбчивый паренёк встретивший их на регистратуре, блондин, проводивший «экскурсию», его розововолосая тараторящая спутница… значит, все они волки.
— Кто это? — спросил Брайен, ткнув в одну из фотографий. На ней был изображён всё тот же блондин, приближённый Вейн, хлопавший по плечу какого-то человека, которого не было ни на одной другой фотографии. Человек при этом оглядывался назад, и на мутном снимке выражение его лица казалось испуганным.
