– Может быть, есть какие-то вопросы ко мне или к Ольге Игоревне? – сказала Екатерина Анатольевна.
– Скажите, пожалуйста, а что насчёт Артёма Петрова? – спросила ничего не подозревающая баба Люба.
Мама закивала:
– Да, а что насчёт Артёма Петрова? А то вы как-то про него вообще никак!
Екатерина Анатольевна развела руками.
– Да я не хотела говорить на общем собрании.
– Почему бы и нет? Говорите! – подбодрила её баба Люба.
И мама закивала: почему бы и нет, говорите!
Они обе предвкушали восторженный рассказ о моих знаниях не по возрасту и способностях не по росту.
Екатерина Анатольевна оглянулась на Ольгу Игоревну: говорить или не говорить? Та кивнула: да, можно говорить. И Екатерина Анатольевна снова стала рассказывать про индивидуальное развитие детей. Про то, что все дети развиваются по-разному.
Мама и бабушка победно ей кивали. Они были уверены в том, что сейчас последует рассказ о моём семимильном опережении всех первоклассников всех времён и народов.
Каково же было их удивление, когда они услышали, что Тёма Петров – единственный ребёнок, не готовый к обучению в школе. Поэтому Тёма должен пойти в первый класс на будущий год.
С этого на родительском собрании начались минуты моего позора.
Мама и бабушка побледнели.
Первой пришла в себя бабушка:
– Да вы что! Он же у нас вундеркинд!
Дружный смех, которым участники собрания наградили бурное недоумение моей бабушки, раскатился по всей школе.
Тут одна родительница – мама Жени Дудко – подлила масла в огонь:
– Не знаю, какой он кинд, но гувернантка у него точно вундер! К моему ребёнку прицепилась: «Что ты несёшь? Что ты молотишь?» А он сказал, что сейчас все услышали: не дорос этот мальчик до школы!
– Я не гувернантка, – сказала баба Люба. – Я бабушка!
– Тем более! – не сдавалась мама Жени Дудко.
Бабушка не обратила внимания и продолжала:
– И я скажу так. Грош цена всем вашим методикам, если вы за полторы недели не смогли определить настоящий уровень ребёнка.
– Подождите, – перебила Ольга Игоревна. – Вы даже документы из детского сада не принесли.
– Мы принесли, – поднялась мама, – вот они.
Ольге Игоревне быстро передали мои документы из детского сада для особо одарённых детей.
– Ну и что, – сказала она. – Мало ли в какой детский сад можно устроить ребёнка при желании. А при выпуске любому напишут, что он маленький гений.
– Ну, знаете ли, – обиделась моя мама, – может, это у вас в школе так принято: любому писать всё что угодно. А в этом детском саду – нет.
– Вот и оставайтесь в детском саду ещё на год, – предложила Ольга Игоревна.
Бабушка чуть не заплакала. Мама держала себя в руках: она всё-таки главный врач. Мой позор продолжался: родители, дедушки и бабушки сидели и посмеивались надо всем этим выяснением отношений.
И вдруг поднялась мама Макса Емельянова.
– Подождите, пожалуйста, – сказала она. – Тут что-то не так. Мой сын Максим подружился с Тёмой Петровым.
– Я знаю, – кивнула Екатерина Анатольевна.
– Но вы не знаете, как переживает Максим из-за того, что Артём не может показать себя на уроке.
– И я переживаю, – кивнула учительница.
– Дело в том, что Максим уверен, нет, даже не уверен, а точно знает, что не у каждого старшеклассника есть такие знания, как у Артёма Петрова.
Минуты моего позора подошли к концу. В классе воцарилась тишина. Почти тишина. Потому что стало слышно, как посапывает чей-то дремлющий дедушка. Его слегка толкнули, и он проснулся. А Ольга Игоревна и моя мама одновременно сказали спасибо маме Макса.
– Мы во всём разберёмся, – пообещала Ольга Игоревна.
– Хотелось бы… – вздохнула баба Люба.
…Дома Олег взял всю вину на себя. Он сказал, что это его неудачная операция. И что он просит у всех прощения.
– Операция «Профанация», – припечатала баба Люба. – Все в дураках! И ради чего? Ради того, чтобы Тёма учился в одном классе с этим глупым ябедником Женей?
– Да он хороший мальчик, – не согласился я.
– Нет, – сказала баба Люба. – А вот Максим Емельянов – хороший.
– Это правда, – подтвердила мама, которая в глаза не видела Максима, а видела и слышала только его маму. – Артём, позови Максима к нам в гости.
– Вот что значит сверстники, – воспрянул духом Олег. – А представьте: если бы Тёмка приглашал к нам какого-нибудь пятиклассника или шестиклассника! Пусть учится со своим годом!
– Не тебе решать, иди спать! – строго сказала мама. Она всё ещё не успокоилась. Она всё ещё обижалась на нас.
В воскресенье мы с Олегом отправились запускать бумажного змея.
У лифта Олег спросил меня:
– Может, Веру с Надей позвать?
– Ни маму, ни бабу Любу не позвали, а Веру с Надей позовём? – ответил я вопросом на вопрос.
– Ты прав, – согласился Олег. – К тому же идти далеко. И непонятно, по каким кочкам.
Он имел в виду, что Надя – в кресле-коляске. И эта техника может на ухабистой дороге сломаться.
Маму мы не позвали потому, что она выматывалась на работе. И в воскресенье ей хотелось побыть дома, только дома.
А почему мы не позвали бабушку?
Когда мы распаковывали коробки, она увидела бумажного змея:
– Зачем барахло тащили с собой? Не хотите его на мусорку вынести?
