– Артём, тебе удобно отвечать с места или выйдешь к доске? – спросила Екатерина Анатольевна.
Я вышел к доске. Мне хотелось посмотреть на всех свысока, а потом сказать Ольге Игоревне: «Не будем терять время – начнём этот экзамен с учебников пятого класса». Но во рту у меня пересохло, а ноги были ватные.
Баба Люба это поняла, поднялась из-за последней парты и подошла ко мне. В руке у неё была бутылочка с водой. Бабушка ничего не говорила. Просто протянула мне воду и по-домашнему улыбнулась.
Это была спасительная улыбка! Добрая улыбка родного человека.
Я успокоился. Глотнул воды и поставил бутылочку на первую парту. Варя Клокова с опаской отодвинула свои тетрадки: мало ли, вода прольётся.
Мне стало смешно. Однако я только улыбнулся. Бабушка ушла в конец класса и, прислонившись к стене, смотрела на меня.
Ольга Игоревна положила передо мной рассказ о природе: читай.
Я пробежал его глазами. И стал неторопливо, но артистично читать.
Одноклассники смотрели с удивлением: неужели это Артём, который вместо слова «мама», запинаясь, читает то «эм-а», «эм-а», а то «мэ-а», «мэ-а»?
– Погоди, Артём, – услышал я Ольгу Игоревну, – быстрее можешь?
– Будет не очень выразительно. Монотонно.
– Читай без выражения, – сказала она.
И положила передо мной учебник литературы для средних классов. Кажется, для пятого. Ткнула пальцем в рассказ Гайдара «Совесть». Я читал быстро, но тускло. Осекся, дойдя до слов Нины Карнауховой: «И это с таких юных лет ты уже обманываешь родителей и школу?»
Я поднял глаза и увидел радостно кивающую бабу Любу. Её радость была понятной: вот как Тёма читает, а вы думали, что он к школе не готов!
Качала головой Ольга Игоревна: вот именно, Артём Петров, ты всех обманывал, делал вид, что не соображаешь, хотя на самом деле…
Одноклассники смотрели на меня, как на пришельца с другой планеты. Только Макс не смотрел. Ведь я даже в воскресенье, когда мы ходили на большую заречную поляну, ничего не сказал ему. Может быть, баба Люба что-то говорила обо мне его маме. Но его мама, наверное, не стала ему ничего рассказывать.
– Так, – сохраняя строгий вид, мягко произнесла директор школы Светлана Владимировна, – а как у нас с математикой? Задачи решаешь?
Я кивнул, а баба Люба ответила:
– Легко! И не только по математике, но и по физике!
Ольга Игоревна развела руками: учебник физики она не принесла.
Без особого труда я решил пару задач по математике с обыкновенными и десятичными дробями. И в ожидании дальнейших заданий повернулся к Екатерине Анатольевне. Она стояла с несчастным видом. На лице у неё были красные пятна. Тут мне впору было сказать: «Да не волнуйтесь вы, Екатерина Анатольевна, вы не виноваты, это я оказался хорошим артистом».
Мне показалось, что она поняла то, что я имел в виду.
– Ну почему, Артём?.. Эх, Тёма, Тёма… – вздохнула Екатерина Анатольевна. – Впрочем, я сама виновата.
– Это моя вина, – благородно сказала Ольга Игоревна. – Екатерина Анатольевна работает первый год. А я должна была понять, какой это ребёнок. Но вместо этого настроила молодого педагога на то, что в классе будет мальчик с отставанием от общего фона. Родителям не позвонила…
– Успокойтесь, Ольга Игоревна, – строго сказала директор школы Светлана Владимировна. – Этот разговор оставим для педсовета.
Ольга Игоревна опустила глаза. Светлана Владимировна добавила:
– Никто не виноват, что вундеркинд оказался артистом. Да ещё каким!
Светлана Владимировна подошла ко мне. Положила руку на плечо. Приобняла. И сначала взъерошила мне волосы, а потом пригладила.
Варя Клокова прыснула, а я покраснел.
Светлана Владимировна спросила:
– Артём, в каком классе хочешь учиться?
– В этом!
– Вот как?! – удивилась она. – Тебе интересно в первом классе? С твоими знаниями? Ты же вундеркинд!
– Да, интересно. Мне здесь нравится. Я тут не один такой продвинутый.
Светлана Владимировна удивилась ещё больше:
– Ты шутишь, Артём?
– Нет, я не шучу. Здесь хорошие мальчики и девочки. Все хорошие!
Женя Дудко опустил глаза. А Светлана Владимировна медленно ходила по проходу между рядами и говорила как бы самой себе:
– Так, продолжай, Артём. Насчёт продвинутых детей. Да, здесь все хорошие. Но вряд ли кто-нибудь дотягивает до твоего уровня освоения школьной программы. Или ещё есть великие конспираторы? Замаскированные вундеркинды?
Она обвела глазами класс.
Я возразил:
– Школьная программа ни при чём. А продвинутые дети в нашем классе всем известны.
– Например?
– Маша Чикунова пишет музыку, она юный композитор.
Маша улыбнулась, и я продолжил:
– Она лауреат международного конкурса юных исполнителей. Играет не только на фортепиано, но и на аккордеоне.
– И на гитаре! – добавил Юра Смирнов.
– А ты-то откуда знаешь? – обернулась к нему Варя Клокова.
– Мы соседи.
Юра смутился так, словно отвечал не Варе, а учительнице.
– Между прочим, – сказала Маша Чикунова, – Юра очень хорошо поёт. Он пел в телепрограмме.
Взрослые – учительница, завуч, директор и моя бабушка – слушали с интересом. Никто не перебивал.
Я продолжил:
– В нашем классе есть художник.
Все загалдели:
