– Ого! – восхитился я. – Десять раз!
– Я на гимнастику хожу, – признался Максим. – С пяти лет.
Как из-под земли выросла рыжая девчонка постарше нас.
– А ты умеешь висеть вниз головой?
– Да, – ответил Макс.
– А повиси!
– Здесь меня некому подстраховать, – пожал плечами Макс.
– Струсил, слабо́! – заверещала девчонка.
Макс поплевал на ладони и хотел схватиться за перекладину, но раздался неожиданно резкий голос Веры:
– Стой, не лезь!
Это она Максу.
– Ты зачем подначиваешь? А если он упадёт и голову разобьёт? Об этом подумала? Бестолковая!
Это она рыжей девчонке.
Та струхнула и попятилась. Вера была не просто сердита – Вера была разгневана. Даже Олег растерялся. А уж девчонка – и говорить нечего.
– Да я ничего, я посмотреть хотела, – пробормотала эта рыжая с облупленным носом.
– Телевизор смотри! – в сердцах бросила Вера.
Девчонка исчезла где-то за горкой и качелями.
– Кажется, твоя мама пришла, – сказал Олег Максу.
– Да, – обрадовался Макс. – Пойдёмте?
И мы большой компанией – семь человек! – двинулись в сторону заречной поляны.
От новостроек эту поляну отделяла узкая, но глубокая речка. Хотя и узкая, но даже Олег вряд ли бы её перепрыгнул. Он посмотрел на эту речку и сказал нам с Максом:
– Жаль, что мы не десантники. Форсировали бы этот поток.
– Давайте попробуем! – обрадовался Макс.
И я – вслед за ним: мол, давайте, с разгону!
Но Вера опередила и нашу бабу Любу, и маму Макса:
– Я вам попробую! Хотите ноги сломать, шею свернуть или утонуть?
Мы не хотели ни того, ни другого, ни тем более третьего. Мы просто хотели как можно скорее запустить бумажного змея.
Однако мы его так и не запустили. Несмотря на все наши старания. Ветер стих. Был полный штиль.
Зато мы с Максом нагулялись и набегались. А ещё наговорились. Мы общались с Максом. Баба Люба – с его мамой. А Олег – с Верой и Надей.
Когда мы возвращались домой, Макс тихонько сказал:
– Грустно этой девочке в каталке. Мы бегаем, а она смотрит, завидует. Ты не знаешь, что с ней? Так родилась или что случилось?
– Не знаю. Спрашивать неудобно.
Дома я обратился к Олегу: ты у Веры не узнал, что с Надей?
– Нет, – ответил Олег. – Как-то неудобно об этом спрашивать.
– Смешные вы ребята! – сказала баба Люба. – Спрашивать можно обо всём. Только надо это делать тонко, вежливо. С пониманием.
– Тактично, – уточнил Олег.
– Вот именно, – отозвалась баба Люба. – Я как-нибудь с их мамой поговорю. У нас с ней открываются общие интересы.
– Какие интересы? – полюбопытствовал Олег.
– Секрет.
Об этом секрете мы узнали на другой день.
А вот о страшной тайне этой семьи всем нам ещё предстояло узнать.
Утром бабушка собралась со мной в школу. Она хотела не просто проводить меня до школьного двора – она хотела пойти со мной на урок.
– Зачем? – противился я.
– Я хочу быть свидетелем.
– Свидетели в суде, – сказал я. – На уроке свидетели не нужны.
– Эх, Тёма, Тёма… – вздохнула баба Люба. – Я хочу стать свидетелем твоей победы. Я об этом мечтаю. А ты меня не пускаешь…
Я вдруг вспомнил фотографию красавицы Любы Ивановой. Внимательно посмотрел на сникшую и чуть сгорбленную бабу Любу. Мне стало грустно и стыдно за себя. Стараясь быть весёлым, я воскликнул:
– Хорошо, давай пойдём вместе! А тебя пустят?
Баба Люба засияла:
– Меня – да не пустят?
На подступах к нашему классу, может быть добровольно, а может быть по просьбе Екатерины Анатольевны, дежурили Женя Дудко и Варя Клокова. Варя и Женя тихонько говорили одно и то же. Варя девочкам, а Женя – мальчикам:
– У нас в классе – директор школы, надо вести себя хорошо.
Нам с бабушкой никто ничего не сказал. Зато она, услышав всё издали, не отказала себе в удовольствии подколоть Женю Дудко:
– А скажи мне, пожалуйста, милый мальчик, если в классе нет директора школы, можно вести себя плохо?
Женя покраснел и отвернулся.
Как обычно, я сел с Максом в середине среднего ряда. Бабушка расположилась на задней парте. С директором школы Светланой Владимировной. Она примерно того же возраста, что и баба Люба.
Я заметил, что они любезно поздоровались, но после этого Светлана Владимировна стала строгой и неприступной. Кто бы мог подумать, что через полчаса они будут обниматься и целоваться, плакать и смеяться?
После звонка в класс вошла Екатерина Анатольевна, а следом за ней – завуч начальных классов Ольга Игоревна. Все встали. Кроме моей бабушки и директора школы.
– Садитесь, – сказала Екатерина Анатольевна. – Сегодня у нас не совсем обычный урок.
Она оглянулась на Ольгу Игоревну. Та сразу продолжила:
– Я бы сказала, что у нас сегодня совсем необычный урок. Мы попробуем убедиться в том, в чём нас хотят убедить.
Она взглянула то ли на мою бабушку, то ли на директора школы Светлану Владимировну. Короче говоря, посмотрела в их сторону.
Мне показалось, что мои одноклассники ничего не понимают.
А я волновался. И сильно волновался!
– Не волнуйся, Тёма, – шепнула Екатерина Анатольевна.
– Итак, – сказала Ольга Игоревна, – не будем терять время.
И она выложила на стол учебники для разных классов – с первого по пятый.
