Мать бросила недовольный взгляд на меня, как будто я специально смотрел и слушал, и зашипела на златокудрого малыша:
– Тише ты, Шурик! Это я могу так шутить. Мне можно, а тебе нельзя.
Шурик не согласился:
– Нет, это мне можно! Это мой папа-тяпа!
Женщина наклонилась и тихо сказала:
– Заткнись, а то вернёмся домой!
Глаза Шурика наполнились слезами. Мне было жаль малыша. И стыдно за его маму. В глубине души я порадовался за нас с Олегом. Никогда в жизни – ни в шутку, ни под горячую руку – родители не говорили никому из нас «заткнись».
Не знаю, как мама с папой выясняли отношения, когда меня на свете не было, но при мне самым ледяным тоном произносились только замечательные слова «Игорь, дорогой» и «Лера, милая». И этот ледяной тон бывал у наших родителей очень редко.
– А ты чего смотришь? – обратилась ко мне женщина.
– Ничего, – ответил я и стал смотреть на дверь подъезда.
Всё стало тусклым, хотя солнце продолжало сиять.
Тем временем женщине кто-то позвонил. Она стала жаловаться на мужа. На то, что он собирался, собирался, но всё равно что-то забыл. И теперь из-за него они опаздывают.
Вдалеке раздался грохот мотоцикла. Вдруг я услышал крик. И сразу же истошно завопила мать Кудряшки.
Я вскочил и увидел столпотворение на тротуаре. Сотрясаемая рыданиями спина матери Шурика. Кровавая ссадина на руке Веры Лазаревой. И полные ужаса глаза Нади.
Мотоциклист не остановился. Он газанул и умчался не оглядываясь.
Из подъезда пулей вылетела дежурная. Мама Веры и Нади. В мгновение ока она оказалась возле дочерей.
Вслед за ней направился я. Ноги у меня были ватные, руки дрожали, в горле пересохло – так мне было страшно.
Я очень боялся. Боялся увидеть неживым Шурика. Этого малыша, что поздоровался со мной. А потом потянул велик из рук отца. А потом сел на велик. И ответил отцу. И задал вопрос матери. И стал с ней спорить. И обиделся. И наткнулся на угрозу: «Заткнись, а то вернёмся!» Неужели это были последние слова, которые он услышал в своей маленькой жизни?
Я ещё не дошёл, а уже заплакал.
Я шёл и плакал, а Шурик не плакал. Шурик ничего не понял.
Он просто не успел ничего понять. Шурик был живой! Целый и невредимый. Он даже испугаться не успел: ни слёз, ни соплей.
Вера вырвала этого златокудрого ангелочка из седла велосипеда.
Искорёженный велосипед валялся неподалёку.
Шурик из-за плеча рыдающей матери увидел велосипед и сказал:
– Велик! Мой велик!
И только тут горько заплакал.
Татьяна Петровна в сердцах бросила матери Шурика:
– Ругаться умеем, а за ребёнком следить – нет!
И вдруг осеклась, застыла на месте. Что-то своё на неё нахлынуло. Я понял, что это своё как-то связано с Надей.
Мать Шурика ничего не сказала. Не выпуская сына из рук, она двинулась к подъезду. Уже не рыдала, но всхлипывала. Зато безутешно плакал Кудряшка:
– Велик! Мой велик!
Мама Веры и Нади убедилась в том, что девочки в порядке, что рука у Веры хотя и в крови, но цела, перелома нет. Покачала головой, глядя вслед Кудряшкиной маме, и обратилась ко мне:
– Тёма, попроси Любовь Артёмовну посидеть вместо меня часок. Нет, лучше я сама позвоню.
– Звони в полицию, – сказала Вера. – Мотоциклист, тварь, удрал!
– Верочка, может, он испугался?.. – вздохнула Татьяна Петровна.
– Испугался? А мы не испугались? – сказала Надя. – Я номер запомнила, звони!
Сам не свой появился Макс.
– Меня сейчас чуть моцик не сбил. Я в последний момент отскочил.
Белый как мел Макс показал оцарапанные локти.
Кто мог подумать, что мотоциклистом окажется…
Не буду забегать вперёд. Сначала расскажу, почему обнимались и целовались баба Люба и директор нашей школы Светлана Владимировна.
Я и Екатерина Анатольевна не ошиблись. Знали друг друга Люба и Света, только уж очень давно было это… В школе вместе учились. За одной партой не сидели, лучшими подружками не были, но и не ссорились, уважали друг друга. А заплакали от радости. Потому что вспомнили родную школу, любимых учителей, одноклассников.
Светлана Владимировна дала моей бабушке визитку. На обороте написала домашний телефон. Сказала, что приглашает в гости сегодня. Если не получается, тогда завтра.
– Конечно, я приду, Светочка! – сказала бабушка.
Она и впрямь хотела пойти в гости к своей бывшей однокласснице, которая стала директором школы. А потом перехотела. В тот же день! И не пошла. Почему? Вертела визитку и думала: чья фамилия у Светланы Владимировны? Думала, думала – и решила позвонить и спросить.
– Ой, Любочка! – сказала Светлана Владимировна. – Я хотела сделать тебе сюрприз! Ты встретишься с ещё одним одноклассником!
Баба Люба догадалась.
– Это твой муж Сергей? – упавшим голосом спросила она.
– Да, Люба, а ты не рада? Он ведь за тобой ухаживал, даже на выпускном с тобой танцевал.
– Мне такой сюрприз не нужен, – отрезала бабушка. И уже мягче добавила: – Прости, Света, я не приду. Ни сегодня, ни завтра. А с тобой мне было приятно встретиться.
– Люба, ты что, ревнуешь?! – воскликнула Светлана Владимировна.
