Что может придумать мужчина, не имеющий собственных детей, на восемнадцатилетие падчерицы? Гелиевые шары и мини-зоопарк? Торт на заказ и подарки с атласными ленточками? Хотя нет, это скорее подходит для шестнадцатилетия…
Не то, чтобы у Вайолет не проскальзывала мысль о сюрпризе, включавшем Тейта, который, возможно, уже с утра топчется где-то на участке, но эта пугающая и волнующая догадка тут же отлетала куда подальше. Мало того, что ненавистная дата подкралась незаметнее, чем Конфедераты в тысяча восемьсот шестьдесят втором на высотах Шилоха, так еще и навязчивые мысли и страхи после ночного сна висели тяжелым грузом. Вайолет же, прекрасно понимавшая, что на оставшиеся девять часов сего дня именно она будет персоной номер один, вокруг которой все будут порхать, точно птички и зверята диснеевских мультиков, просто хотела поскорее покончить со всеми этими празднествами, торжествами и пиршествами и забыть этот день как один из побочных эффектов жизни. Тебе восемнадцать, и этого факта никак не исправить и не отменить. Разве что… убить себя? Ведь до конца дня еще есть немного времени…
***
К чему пышные наряды и прочая атрибутика, если тебе невыносима календарная дата? Также думала и Вайолет, поэтому, ступая по мягкому светлому ковролину ступенек деревянной лестницы, поправляла темную толстовку и домашние сливовые лосины, радуясь хотя бы чему-то, что все еще было в состоянии дарить комфорт. Собранные в пучок на затылке волосы пружинили с каждой новой ступенькой.
Мельком поймав в поле зрения большое окно гостиной девушка заметила солнечные лучи, игравшие на сочной траве перед забором, и голубое небо, испещренное белыми полосами перистых облаков. До первого этажа все было тихо и спокойно, как и в обычные дни. Но с каждым новым шагом в сторону кухни все отчетливее и отчетливее слышалось тихое сдавленное шептание, смешки и шиканье. Стоит ли уже напрягаться или сделать вид, что ничего не было замечено? Или, может, обратно еще не поздно повернуть? Ну там, кашель изобразить и запереться в своей спальне до вечера?
Но вот пролет от лестницы до кухни был позади. С недобрым чувством Вайолет сделала большой вдох, бесшумно выдохнула и вступила в солнечный просвет на полу прямо под аркой кухни.
Моментально оглушило громкое, нескладное и фальшивое пение всем известной праздничной песенки “Happy Birthday“. Вайолет замерла на месте, прочувствовав на себе всю неловкость этой ситуации, наступавшей в жизни любого, когда, будучи в центре внимания, абсолютно не знаешь как себя вести и просто стоишь и скромно улыбаешься.
Кухонный островок полумесяцем обступили Бэн и Тейт с неизменным приятелем Тревисом. Старший придерживал большой бисквитный торт, — крем так и сочился сквозь толстые слои темных булочек, — Тревис вертел в руках спички. В центре праздничного пирога была вставлена одна единственная свечка в виде красной небольшой розочки. Вайолет хотела было прокомментировать эту удачную замену пугающих ее цифр, но не посмела встрять во все еще льющиеся, лишенные всякой тональности песнопения.
— С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ-Я! — закричали, захлопали и засвистели все присутствующие как только кончилась финальная строчка композиции. Вайолет могла поклясться, что чувствовала, как тают от смущения ее покрасневшие щеки. От блаженного лица отца хотелось разрыдаться, глаза Тейта буквально до безобразия искрились счастьем. Все они были так вовлечены в весь процесс, что Вайолет на долю секунды почувствовала вину за свое угрюмое настроение. На островке рядом примостился макбук, и со всей этой сумятицей Вайолет не сразу заметила копну рыжих локонов, обрамлявших улыбающееся по скайпу лицо.
— Мам?! — то ли вопросительно, то ли восклицательно выкрикнула девушка, оживленно хватаясь за кухонный островок. Экран изредка темнел, а голос лился в унисон с гудящими принтерами.
— Милая, как давно мы не виделись! — щебетала Вивьен. — Ты так изменилась, боже мой!
Вайолет смеялась, ведя небольшой пространный диалог с мамой по скайпу. Веселили ее коллеги по работе, сновавшие туда-сюда на заднем плане и махавшие руками в радостном приветствии. Сама же Вивьен немного пугала своей энергией, жизнерадостностью и любознательностью… впрочем, как и все родители, которые не видели своих детей более трех дней… Бэн ставил чайник, время от времени извиняясь, что тот кипит слишком шумно, Тревис продолжал вертеть в руках спички, тихо перешептываясь о чем-то с Тейтом, который почти не отрывал взгляда от Вайолет, поглощенной разговором со вторым родителем.
