– Выручай, приятель, – не откладывая в долгий ящик, сдавленно пробурчал сменщик. – С утра на унитазе. Не отпускает меня, зараза. Две пачки угля принял, ноль эффекта. Пельмени, что ли, некачественные попались, не могу разобрать. Дежурство через два часа, а из меня бежит, как их дырявого ведра.
Артём плотнее прижал телефон к уху, чтобы Вика не слышала пикантных подробностей.
– Вы просите вас подменить?
– Ты третий, кому я звоню. Все отказываются. Ну что тебе стоит ночь в школе поспать? Не бесплатно же. Директор от меня фамилию ждёт. Так я тебя называю?
– Стоп, стоп! Я не говорил, что готов.
– Двести рублей сверху к оплаченной смене, – посулил сменщик. – Давай, парень, всего разок. Дай дяде Саше прос… ну ты понял, как следует.
За три часа проката самоката он заплатил тысячу двести рублей. Вселенная предлагала ему возместить тысячу сто, из которых девятьсот рублей – стоимость смены и двести рублей – бонус от сменщика. Через два часа надо быть в школе, а впереди предстояло окончание свидания, прогулка с Джеффом и дорога до школы. Он прикинул, что уложится вовремя, если не произойдёт ничего непредвиденного.
– Ладно.
– Вот и славно, Артём, – оживился коллега. – Не подвёл. Удачной смены! А я пойду, живот опять сводит.
Соглашение было заключено. Он засунул телефон в карман. Вика ждала от него пояснений.
– Предложили подежурить в школе сегодня, – передал он краткое содержание разговора. – К восьми надо заступить. У сменщика проблемы с животом, но я думаю, он просто хочет выпить. Суббота всё-таки.
Вика посмотрела, который сейчас час:
– Восемнадцать ноль две. Нам нужно поторопиться?
– Нет, нет, всё под контролем. Мы даже успеем съесть эскимо, кода сдадим самокаты.
– Хорошо.
Дорога привела их к пруду, где посетители подкармливали уток хлебным мякишем, несмотря на запрещающие таблички. Располневшие кряквы дрались за хлеб на потеху невзыскательным зрителям. Из расположенных по берегам беседок разносился запах жареного мяса. Плотный трафик на основном маршруте парка резко снизил скорость их передвижения. Аллея из лиственницы кишела детьми и маленькими собачками. Через два часа сорок семь минут с начала поездки Вика и Артём вернулись к исходной точке маршрута. Менеджер принял самокаты, осмотрел их на предмет повреждений и вручил им купоны на скидку.
После длительного заезда пришлось привыкать снова ходить пешком. Последствия удушения почти не ощущались в горле Артёма, а вот нога периодически пульсировала донимающей болью. Он не мог дождаться момента, когда сможет проглотить обезболивающее средство. А пока не подавал вида, как ему плохо.
В кафе по соседству с пунктом проката продавалось эскимо «Магнат». Холодное лакомство таяло быстрее, чем они успевали откусывать покрытый шоколадом пломбир. И всё же было здорово плестись, держась за руки и украдкой разглядывать людей.
– Как ты проведёшь остаток вечера? – Чем ближе приближалось время расставания, тем больше внутри него нарастал ком щемящей душу тоски.
– Первым делом приму душ, – сообщила Вика. – Что, даже не отпустишь грязную шутку на эту тему?
– Их столько, что я запутался и упустил момент.
– Потом проверю, не появились ли объявления о новых кинопробах. Дальше на выбор – собирать огромный пазл затонувшего корабля или читать Дэна Брауна.
– Интересная у тебя жизнь.
– И это говорит человек, способный не просто видеть призраков, а драться с ними.
Трамвайная остановка уже маячила впереди.
– Спасибо, что не терзаешь меня вопросами на этот счёт. Ответов на них у меня нет.
– Как ты собираешься положить этому конец, Артём? Я боюсь за тебя. Думать каждую секунду, не случилось ли что с тобой, невыносимо.
Он развернул её к себе, заглянул в умоляющие глаза. Сердце обожгло сплетением любви к ней и страха за неё.
– Мне жаль, что я втянул тебя в это.
– Обещай, что всё будет хорошо, Артём. Обещай!
– Очень на это надеюсь.
– Обещай! – мягко потребовала она. – Обещай, что с тобой ничего не случится!
– Я не хочу тебе врать.
– Какой ты жестокий!
– Вика, ты чего?
Палочка от эскимо упала на асфальт. Вика зарылась лицом в грудь Артёма. Он чувствовал, какие усилия она прилагала, чтобы не расплакаться. Всё, что он мог, это гладить её волосы да шептать, как она ему дорога. Ругать себя не имело смысла. А вот что имело смысл, так это окончательно разобраться с напористым посланником смерти. Вика права, ежедневно опасаться за свою жизнь невозможно. Всё закончится потерей рассудка, а без него ничто не имело ценности.
– Всё будет в порядке, родная, даю тебе слово. – Бросаясь такими обещаниями, он очень рисковал. Если он умрёт, Вика будет раздавлена. Так же и он навсегда потухнет, не дай бог с ней произойдёт несчастье. Впрочем, эта дилемма стояла над всеми, кто создавал отношения. Жизнь и смерть. Любовь и страдание. У монеты всегда две стороны.
– Нам пора?
– Да, – подтвердил он, – не хочу оставлять Джеффа без прогулки. Иначе сорванец справит нужду в самом неподходящем для этого месте, и я буду кусать локти.
– Тебе надо нас познакомить.
– Напрашиваешься в гости? У-ля-ля, – пропел он на французский манер. – Ты отчаянная девушка, Вика Морозова.
