Сквозь сон доносится шум возни и неразборчивый шёпот. Глаза чуть приоткрываются и слипаются вновь. Как же сладко спалось. Как же сладко… Подношу к глазам запястье, с усилием проделываю меж век щёлочку. Взгляд фокусируется — маленький экранчик показывает 6:34. Тьма снова застилает взгляд. Ещё можно. Ещё слишком рано, чтобы дать свету взойти на трон. Эпоха тьмы ещё не миновала — можно поспать. Пытаюсь снова погрузиться в оборванные сновидения. Я уже не помню, о чём они были, но знаю — были приятны. Ведь, я проснулся с улыбкой, я это чувствовал и это было прекрасно. Но, снова слышится возня и снова раздражённый шёпот. Звуки из комнаты, где ночевали наши пленники. Там же дежурил Сергей — в этот раз блюсти безопасность под утро выпало ему.
Снова мучительно трудно размыкаю веки и выковыриваю из уголков глаз «остатки сна». На ощупь нахожу лежащий рядом «Ярыгин», снимаю с предохранителя и, наконец, встаю. Делаю несколько шагов и наблюдаю, как Сергей ругается с Федей и Эдей, шёпотом, чтобы не разбудить остальных. Те тоже не превышают заданный звуковой барьер, и даже делают знаки Сергею, чтобы тот говорил потише.
— Вы идиоты? — с выпученными глазами шепчет Федя. — Нет, не так. Вы — идиоты! — меняет он вопросительную интонацию на утвердительную.
— Пошёл ты! Сказки тут мне будешь плести! — огрызается Сергей и даже чуть замахивается пистолетом.
— Тише! — зажмурившись, шепчет Эдик. — Умоляю, тише!
— Чего — «тише»? — спрашиваю всех, превышая заданный порог децибел.
— Тише, прошу, прошу вас, тише! Они услышат! И, пригнитесь… — шипит Эдик, пытаясь изобразить молитву, что получается крайне неубедительно с обмотанными липкой лентой руками.
— Кто услышит? — не обращаю внимания на его истерику, подхожу к окну и осторожно выглядываю.
— Пригнитесь! — умоляет уже Федя. — Вы — кретины! Нас всех тут порешат…
— Да закрой ты пасть уже! — прикрикивает Сергей.
— Тише, умоляю вас, тише, — снова скулит Эдик.
— И ты тоже закрой! — уточняет мой товарищ специально для младшего налётчика.
Выглядывая в окно я вижу пассажирский автобус, метрах с двадцати по диагонали, как раз между нашим домом и тем, в котором расположился нелегальный рынок. Автобус старый, года двадцатого, а может и мой ровесник. Даже с приличного расстояния видны ржавые плеши в корпусе. Спереди и сзади остановились две легковые машины. Тоже «не первой свежести». Из каждой вышло по три человека, ещё около десятка из автобуса, но видно, что не все. Кое-где в окошках просматриваются сонные лица.
— Это что ещё за «гаврики»?
— Валим, валим! — словно мантру твердит Эдик. — Это кочевники! Они нас всех вырежут, к чертям!
— Что за шум? — показалась в двери Лиза, дети и отец — теперь все в сборе.
— Да, вот… — киваю на окно, — граждане какие-то приехали. А эти, — расстреливаю взглядом Федю с Эдей, — говорят, что сваливать надо, ибо данные граждане, — снова киваю на окно, — нас всех порешат. Вот, вкратце, вся история.
— Какая история?! — с вылупленными глазами парадоксально кричит шёпотом Федя. — Это кочевники! Вы, что, совсем дураки?!
— О! — издал короткий звук Сергей. — Нас, похоже, заметили.
— Блин! — взвыл Эдик и принялся сучить связанными ногами. — Развяжите! Развяжите меня немедленно! Я не хочу здесь подыхать!
— Кто-нибудь объяснит, что происходит? — наконец прозвучал первый конструктивный вопрос, озвученный моим отцом.
— Развяжите, мать вашу! — заверещал уже Федя. — Это кочевники — бандиты, убийцы, я не знаю, как вам объяснить! Развяжите, говорю!
— Сюда идут, — обеспокоено констатирует Сергей, наблюдая, как несколько пришельцев направляются к подъезду, устремив взгляды в наше окно.
— Кочевники, кочевники… — бубню я, — цыгане, что ли?
— Марсиане! — истерично выкрикивает Федя.
Эдя же уже даже перестал биться в истерике, а просто сполз на пол и повис на руках, притороченных к старому радиатору.
— Слушайте, а давайте-ка, на всякий случай, собираться, — задумчиво бубнит отец. — Лиза, что есть нужного — быстро сгребай. Еду оставшуюся в первую очередь.
Женщина молча кивнула и скрылась увлекая за собой Димитара. Лёша же остался стоять в проёме и наблюдать за диспутом.
Входную дверь дернули с обратной стороны, задвижки лязгнули о свои упоры.
— Кто там? — спрашивает Сергей слегка дурацким голосом.
— Открывай, — раздаётся из подъезда.
— Зачем? — подаёт голос Лиза, заметно подрагивающий от разрастающегося внутри страха.
— О! Слышал? — снова доносится до нас голос, но уже не так громко. — Там ещё и баба!
— Удачно зашли! — слышим второй, более хриплый баритон.
Растерянно переглядываемся. Первым приходит в чувство отец.
— Ходу! — командует он, подгоняя Лизу, Лёшу, Димитара и спешит в уборную.
— Эй, сучары! Вы чего там, приснули? — доносится вместе с настырным стуком кулака в полусантиметровый металл. — Тащи молот…
