Проходит час. Мы лежим, наблюдаем, как в окнах уже не нашей квартиры мелькают силуэты. Поначалу, незнакомые лица всматривались в пустырь, иногда, даже в тот квадрат, где мы укрылись. Тогда мы, не сговариваясь, переставали дышать. Казалось, я слышал биение не только своего сердца, но и лежащего рядом. Проходит второй. Силуэты всё ещё мелькают, а мы всё лежим. Тянется третий, потом четвёртый… Тело затекло, хочется встать, потянуться — нельзя. Время от времени шевелю пальцами ног, чтобы убедиться, что они ещё мне подвластны. То же самое с руками. Перекладываю голову с одной щеки на другую, на коже остаётся рельеф от обломившихся маленьких веточек и камешков. С интересом изучаю рисунок подушечками пальцев, словно незрячий, читая описание к картине шрифтом Брайля. Сам себе улыбаюсь, воображая картинки на своих щеках. Цветок, деревенский домик, собака, а вот нащупал блюдо с курицей, как то, что было в баре… Как же хочется есть. Пятый час. Лежим, боимся поднять головы. Слышим какие-то шорохи в доме, из которого так спешно ретировались. Удаляющегося гула моторов не было — значит, враг не уехал. Лежим, молчим…
— Чего делать будем? — первым не выдерживаю именно я, шёпотом обращаясь сразу ко всем. Кажется, шёпот за сегодня стал нашим привычным тоном.
— Хороший вопрос, — отзывается Федя, — следующий вопрос!
— Не умничай! — шикаю огрызаясь. — Кто это такие, лучше расскажи толком.
— Я же вам говорил — кочевники.
— И что? Нам это ни о чём не говорит!
— Чёрт возьми! Вы как первый день из города… — никто не возражает и Федя очевидно понимает, что попал в точку. — Что, серьёзно? — не верит он в свою догадку.
— Серьёзно. Ближе к делу, — возвращаю разговор в информативное русло.
— Короче, это кочевники — кочевые банды. Они не обитают долго на одном месте — постоянно колесят. В таких местах как это, где рядом торговля — останавливаются, либо на пару часов — поесть, сбыть товар, либо на неделю-две, а может и месяц, если место хорошее. Ну, знаешь, типа отпуска себе устраивают…
— Тут же рынок — цивилизованное, в каком-то смысле место… Им отпор не дают?
— Зачем? — удивляется Федя. — Такие места, как и харчевни или хостелы — мирные. Здесь нейтралитет — никто не воюет. На том же рынке, бандитов, вроде этих, каждый день пруд пруди. Все продают награбленное и никого это не смущает. Главное, чтобы в нейтральной зоне никто не беспределил. За беспредел и наказать могут, причём такие же отморозки, только чтущие порядки.
— А как же мы? Мы же возле рынка практически. Почему нас прессуют?
— Ну, — чуть замялся Федя, — мы же не на самом рынке. Тебя могут ограбить, как только ты выйдешь из подъезда, — чуть мотнул он головой в сторону дома, где шла торговля, — и никто ничего не скажет. Так уж повелось.
— Слушай, — доносится сзади шёпот Сергея, — а чего их военсудпол не прищемит? Вон, какой караван! Это не беглец-одиночка, которого ещё найти надо. Их даже со спутника засечь можно!
— А судполу оно надо? — тихонько усмехается Федя. — Такие банды правительству выгодны.
— В смысле? — жажду я подробностей.
— Ну, они же изгоев простых прессуют? — начал рассуждать Федя. — Прессуют. Страху на пустые земли наводят? Наводят. Таких, как вы, например, властям сдают? В лёт.
— Как это?
— Вот так это! Если ты в федеральном розыске — они тебя, за милую душу, сдадут в ближайшем городе или посёлке, где, хоть захудалое отделение военсудпола есть.
— А их не принимают? — интересуется Сергей. — Они же бандиты.
— Ну, вот такое правосудие избирательное, — констатировал Федя. — Они не мешают. Даже помогают. То, что происходит за пределами городов — власть интересует лишь, как бы сказать так…
— С геополитической позиции, — помог я.
— Точно! — соглашается Федя. — А, на то, что происходит меж теми, кто не в системе — им насрать. Не совсем насрать, конечно, но, кто кого режет — всё равно. Там другие интересы, как я понимаю…
— Слышите, вы, «два интереса», — зашипел Сергей, — делать то, что будем? У меня уже пролежни, наверное…
— Тихо ты! — шикаю на него. — Видишь — разбираемся.
— Ага, — поддакнул Федя, — видишь…
— Я тебе сейчас дам, «видишь»! — грозит кулаком Серёга. — Ты гляди на него…
— Ладно, Серый — хорош! — возвращаю разговор к конструктивизму. — Таки, действительно, что делать то, как думаешь? — интересуюсь у Феди. — Свалят эти товарищи или лагерь разобьют?
— Похоже, понравилось им тут, — озвучивает он свои догадки. — По крайней мере, на ночь похоже останутся.
— А завтра могут уехать?
— Могут. А могут и не уехать.
— Значит так, — подвожу черту, — они же не будут, наверное, поле это прочёсывать? — на всякий случай интересуюсь у более опытных скитальцев.
— Не думаю. Если бы хотели — уже бы давно… — для разнообразия подал голос Эдик. Федя лишь согласно кивнул.
— Ясно. Значит, — продолжаю свою мысль, — ждём темноты и по-тихому валим отсюда.
— Куда? — шепчет откуда-то слева Лиза.
— Не знаю, — признаюсь честно, хотя понимаю, что такой ответ устроит немногих, — но подальше от этих головорезов.
— Я местечко тут недалеко знаю, — говорит Федя, — для ночлега сгодится.
