Итак, сигареты! Трудно поверить, что они причина отравления, но, как говорят, чем черт не шутит. Распрощавшись с Павлом, еду к его матери. Надо сказать, что приезд мой очень обрадовал ее. Она до слез растрогалась, узнав, что сын завтра возвращается домой. Моя просьба дать мне сигареты, которые курил ее сын в последние дни, была воспринята с радостью.
— Пожалуйста, сынок! Надоело это зелье. У меня астма, а он больше пачки в день выкуривает, дымит как паровоз.
— Татьяна Николаевна, в прошлый раз, когда я по вызову приезжал, на полу окурок видел. Где он?
— Может, и был, так я с того времени не раз квартиру убирала. А что, это очень важно?
— Не знаю, но хотелось бы иметь именно тот окурок.
— Что ты, сынок. Мой мусор машина сразу же увезла на свалку.
Экспертиза сигарет не выявила каких-либо факторов, которые могли стать причиной заболевания или отравления этих двух молодых людей. Опять неудача!
Прошло еще несколько дней. Однажды вечером я сидел дома и читал, а мой шестилетний сын «работал в гараже», устроенном на подоконнике. Вдруг он сообщил мне: «Папа, к нам идут бабушка и дядя». Жили мы тогда в индивидуальном доме, и если чужие люди появлялись в нашем дворике, было ясно, что шли к нам. Выхожу навстречу и вижу Павла с матерью. Приглашаю их зайти в комнату.
— Иди, иди, Павлуша, — подталкивая сына, говорит Татьяна Николаевна. — Расскажи, что за сигареты вы курили в тот вечер с Эдиком.
Усаживаю гостей. Вижу, что Павел Иванович чувствует себя неловко. Сидит и смущенно смотрит в пол.
— Виноват я перед вами, доктор, — говорит наконец Павел, так и не поднимая глаз. — В тот вечер, когда со мной плохо стало, мы не мои, а Эдика сигареты курили. Я сначала не придал этому значения, а когда вернулся из больницы и узнал, что вы мои сигареты на анализ забрали, понял, что поступил неправильно, не рассказав вам обо всем.
— А что это были за сигареты?
— А кто его знает? Эдик в отпуск ездил в Таллин, и там их ему иностранный моряк один в качестве сувенира подарил. Вот мы и решили попробовать.
— Ну, и что же?
— Сигареты как сигареты, в такой серебристой красивой пачке, покрытой сверху целлофаном. Только вкус у них особый и аромат не табака, а каких-то цветов или листьев. Вначале вроде даже как-то приятно было, а потом, когда Эдик ушел, я почувствовал себя очень плохо. Окружающие предметы стали приобретать неестественные формы и очертания. Появились какие-то странные звуки, стало очень трудно дышать. Я хотел подняться, но ноги и руки не слушались. Пол под ногами закачался, и я как будто провалился в какую-то яму. Вначале еще слышал голоса, а потом и они прекратились. Видимо, потерял сознание.
— Ну, а сигареты-то вы куда дели? Где они сейчас?
— А Эдик их с собой унес.
Я снял трубку телефона и позвонил в больницу. Дежурный врач сообщил мне, что больной Эдуард Степанович Гаврилов, не приходя в сознание, скончался вчера вечером. На вскрытии у него обнаружен обширный перелом основания черепа и кровоизлияние в мозг.
Через несколько месяцев после случившегося я беседовал с судебным медиком. Выслушав мой рассказ об этих больных, он сделал предположение, что сигареты, вероятно, содержали в больших дозах героин — одно из сильных наркотических средств, которое получило сравнительно широкое распространение за рубежом.
И хотя в своей многолетней врачебной практике я больше никогда не встречался с фактами отравления наркотиками, этот случай для меня был поучительным, заставляя в период пребывания за рубежом помнить о нем и избегать обмена подобными сувенирами.
Это было несколько лет тому назад, когда после окончания медицинского института я был направлен на работу заведующим здравпунктом одного из машиностроительных заводов Урала.
Здравпункт был небольшой: помимо заведующего, здесь работали четыре медицинских сестры и санитарка. Приезд врача, естественно, вызвал интерес со стороны рабочих и служащих завода. В первые дни на амбулаторном приеме было так много людей, что они ждали очереди не только в помещении самого здравпункта, но и рядом с ним на скамейках в небольшом скверике. Некоторые из них пришли прямо с завода. По разным причинам обращались к врачу: одни в связи с только что возникшим заболеванием или несчастным случаем, другие решили рассказать ему о своем недуге в надежде на эффективную помощь, которую они не могли получить от фельдшера, работавшего здесь раньше. Были и такие, которые просто пришли посмотреть на молодого доктора.
В один из этих дней на врачебный прием пришла девушка лет восемнадцати-двадцати, которая, просидев несколько часов в сторонке, так и не решилась зайти.
Я обратил на нее внимание, приглашая очередного больного.
