«Надо одежду снять, — подумал он. — Так легче будет». Он посмотрел на санитара, который стоял перед ним, делая записи в блокноте. К его карману были прицеплены ножницы, и Карлос чёрным, окровавленным, искривлённым пальцем указал сначала на них, а затем на обгоревшие лохмотья, в которые превратились его брюки. Санитар принялся за дело.
Когда вертолёт совершил посадку, Хэткок стоял совершенно голым и не мог сдвинуться с места. Надо было найти Перри. Он искал его глазами весь перелёт, но так и не нашёл напарника. «Он не мог погибнуть!» — думал Хэткок.
И лишь когда толпа врачей, медсестёр, санитаров и обычных морпехов начала выносить из вертолёта раненых, Хэткок наконец-то увидел Перри. Тот выглядел неплохо, он улыбался и махал ему рукой.
— Садись, морпех, — услышал он чей-то голос.
Хэткок сел.
— Ложись, прокатимся.
Хэткок посмотрел на трап в хвосте вертолёта, с которого груда обгорелых тряпок, оставшаяся от его одежды, свалилась на палубу плавучего госпиталя «Репоз». Среди этого рванья Карлос увидел свою зажигалку. «Это моя!» — сказал он, показывая на серебристую «Зиппо». Медсестра подняла её, и Карлосу удалось раздвинуть распухшие губы, благодарно ей улыбнувшись.
— Сообщите обо мне мастер-сержанту Мусу Гундерсону из оперативного отдела 1-й дивизии. Скажите, что я обгорел, но всё нормально! — сказал Хэткок медсестре. Она кивнула, и он снова улыбнулся.
Чья-то рука попыталась мягко уложить его на каталку, но как только его окровавленная, растрескавшаяся спина коснулась простыни, он вскочил. Рука раз за разом ложилась ему на лоб, толкая назад, и он снова и снова вскакивал. Так они добрались до отделения неотложной помощи, где его дожидался врач в маске и хирургическом одеянии.
— Как самочувствие, морпех?
— Поправлюсь, сэр. Перегрелся чуток, — ответил Хэткок, пытаясь отвечать так, словно полностью владеет собой.
— Чем на войне занимаешься? — спросил врач, вводя в вену иглу.
Карлос с трудом сдержал крик и, задыхаясь от боли, ответил: «Я снайпер-разведчик, сэр. Взводом командую».
— Придётся тебе пару дней отдохнуть, морпех.
Хэткок почувствовал, что с его спиной и руками что-то происходит. Он не смотрел на руки — ему не хотелось увидеть, как они исчезнут навсегда.
— Что вы там делаете? — спросил Хэткок.
— В тебе тут целый самосвал гравия сидит, вытаскиваю, — ответили ему сзади. — Слушай морпех, как думаешь — а если всем санитарам по джипу дать?
Хэткок чуть-чуть подумал и ответил: «Кошмар будет. То есть, для санитаров и раненых было бы здорово. Но обслуживать эти джипы — кошмар. Даже не знаю, как…»
Когда водитель джипа, на котором ехал Рон Макаби, остановил машину у палатки оперативного отделения на вертолётной площадке «Болди», какой-то морпех крикнул: «А ведь добрались вьетнамцы до штаб-сержанта Хэткока! Похоже, убили его».
Мэк ворвался в палатку. Комендор-сержант, писавший что-то за столом, сообщил ему: «Хэткок с Перри были на амтраке, который подорвали. Ви-си ящик со взрывчаткой подложили, фунтов на пятьсот. Уделали машину напрочь.
Все морпехи получили ожоги — страшное дело. Даже не знаю — погиб он или выжил. Выглядел он совсем плохо, когда его засунули в медэвак и отправили на «Репоз». О Перри я ничего не слыхал, но он тоже там».
«Я — в госпиталь, к Хэткоку», — сказал Макаби комендор-сержанту, и высокий морпех в два гигантских прыжка подскочил к джипу, который тут же с рёвом рванулся прочь, взметнув из-под колёс гравий и землю. До самого вечера Рон Макаби пытался попасть на плавучий госпиталь, но так и не смог.
Узнав на следующий день от Муса Гундерсона, что Хэткок сильно обгорел, но жив, Мэк написал ему письмо.
В тот же день командир 1-й дивизии морской пехоты генерал-майор Ормонд Р. Симпсон прицепил «Пурпурное сердце» к подушке Хэткока. Адъютант генерала сфотографировал этот момент «Поляроидом».
После ухода генерала медсестра забрала фотографию и медаль, сообщив Карлосу: «Я положу их в ваш вещмешок, когда проснётесь — они будут там». Человек в белом ввёл иглу в терзаемое болью тело Карлоса Хэткока, и он погрузился в сон.
Он оставался в забытьи, когда его на вертолёте доставили на авиабазу в Дананге, где его и семь других обожжённых морпехов поместили в самолёт, направлявшийся в Токио. Он оставался без сознания и несколько дней в госпитале на базе ВВС «Якота», пока во всемирно известном ожоговом центре в госпитале сухопутных войск США «Брук» в Сан-Антонио, штат Техас, дожидались их прибытия.
И даже 24 сентября, когда он пришёл в себя — более чем через неделю после того как страшный огонь навсегда изменил его жизнь, — Хэткок не понимал, что он уже не во Вьетнаме.
