Утром 16 сентября, в 7.30 утра, Хэткок сидел в столовой, прихлёбывая кофе. Напротив него за столом сидел его старый друг из контрразведки, штаб-сержант морской пехоты Бун. Они поговорили о патруле, который в 8.30 утра должен был выйти с площадки «Болди» и направиться в район хребта Кешон. Бун предложил Хэткоку поехать с ними.
Сначала Хэткок отказался. Но примерно через полчаса, поразмыслив о том, с чем может столкнуться этот патруль на своём пути, Хэткок засомневался. Он уже успел устать от праздного сидения в лагере в ожидании Макаби. Он взглянул на часы и подумал о том, что ему предстоит ещё четыре часа дожидаться своего друга, а затем два часа ждать вылета вертолёта.
Бун уже ступил за порог, когда Хэткок крикнул ему: «Бун, я поеду. Схожу сейчас за Перри — встретимся у тебя в хибаре.
— Перри! — крикнул Хэткок, распахивая сетчатую дверь хибары КП снайперского взвода.
Перри выпрямил спину, широко раскрыв глаза от удивления: «В чём дело? Что случилось?»
— Где твоё снаряжение? — спросил Хэткок, повесив на плечо две винтовки и затягивая лямки вещмешка.
— В хибаре. А что? Что случилось?
— Собирайся. И через десять минут приходи сюда. Нет, приходи лучше в хибару следственно-переводческой группы. Выходим со спецпатрулём.
Десять минут спустя Перри стоял рядом с Хэткоком, глядя на колонну из пяти амтраков[22] с заведёнными двигателями, которые дожидались сигнала «по машинам», чтобы тронуться в путь.
— Если нас обстреляют, мы с тобой должны быть наготове. Поэтому поедем на том, что в середине. Подержи винтовку — я залезу. Потом затащу наверх снаряжение, тогда и ты залезешь, — сказал Карлос уроженцу города Лондона, штат Огайо, когда они подошли к третьему амтраку.
Через минуту они оба присоединились к шести другим морпехам, один из которых был первым лейтенантом, только что прибывшим во Вьетнам. Это задание было у него первым.
— Штаб-сержант Карлос Хэткок, — сказал Хэткок, протягивая руку офицеру, который на вид был дружелюбнее большинства других.
— Лейтенант Эд Хайлэнд, — ответил тот, пожимая руку.
— А это мой напарник, капрал Джон Перри, — сообщил Хэткок офицеру.
— Вы снайперы?
— Так точно, сэр. Я командую снайперским взводом, а Перри — один из наших асов по части стрельбы.
— А что за белое перо у тебя на панаме? Я всегда думал, что снайперы — мастера маскировки. Оно разве не демаскирует?
— Так точно, сэр, демаскирует. А я всё равно его ношу. Это мой фирменный знак, я его с 1966 года не снимаю. У меня девяносто три подтверждённых убитых, и даже не знаю, сколько тысяч часов я провёл в боевых условиях, но перо я снимал с панамы только один раз. Я тогда прокрался в лагерь генерала СВА и завалил его.
Перри не смог упустить возможности похвастаться своим начальником: «За голову штаб-сержанта Хэткока назначена самая большая премия во Вьетнаме. Больше десяти тысяч долларов!»
Лейтенант удивлённо захлопал глазами, Хэткок улыбнулся: «Я точно и не знаю, сколько. Трёхлетний заработок, а сколько это — не знаю.
— Я здесь во второй раз. В 1966 СВА напечатало объявление о премии, а в прошлом месяце мне рассказали, что они новую листовку выпустили. Я её ещё не видел. Скорее всего, она такая же. Зато теперь я знаю, как они меня прозвали.
— И как же? — спросил Хайлэнд.
— Лонг Чанг, а потом ещё какие-то слова, но главное — Лонг Чанг.
— Белое перо, — перевёл с вьетнамского офицер.
— Говорите по-вьетнамски?
— Немного понимаю. Скорее всего, они прозвали тебя Лонг Чанг ды Кич.
— Именно так.
— Снайпер «Белое Перо», — с улыбкой сказал офицер.
Амтрак дёрнулся и с грохотом двинулся по дороге. Хэткок обернулся, и сквозь пыль посмотрел на вертолётную площадку «Болди», думая о друге. «Всё будет нормально. Мэк меня поймёт». Но он всё равно немного переживал из-за угрызений совести, глядя на поля, деревья, хижины и другие места, где могли скрываться Чарли.
Колонна двигалась с таким шумом, что никто больше не пытался разговаривать. Морпехи сидели на броне с заряженными винтовками наготове, настороженно всматриваясь в окружающий мир, такой безмятежный на вид.
Перед колонной шла группа разминирования, и это придавало Хэткоку ощущение защищённости. Однако он не чувствовал себя в полной безопасности. Это чувство он испытывал тогда, когда передвигался пешком и был в своей стихии, выслеживая врага. В буше всё зависело от него самого. А здесь всё было в руках судьбы и водителя амтрака.
Амтрак резко затормозил, слегка подпрыгнув на траках, таких же, как у танка, три его антенны при этом с треском закачались. Хэткок обернулся на капрала Перри и лейтенанта Хайленда, сидевших рядом.
— Наверное, влево свернём, — прокричал офицер, указывая на следы, оставленные таким же патрулём, который прошёл здесь несколько дней назад.
Карлоса это не порадовало. Он вспомнил цепочку ручных гранат, установленных вдоль тростникового поля.
Тяжёлые бронированные машины одна за другой сползали с дороги, и в тот момент, когда третий амтрак пополз по усыпанной гравием обочине, начиная поворот, мир перед глазами Хэткока исчез в оглушительном грохоте невероятного по силе взрыва.
