В то утро старик проснулся поздно. Он тоже не выспался. Накануне он заметил странного вида солдат, и сосед сказал ему, что это корейцы. Сосед посоветовал: будь осторожней, эти корейцы — не американцы, это люди — душегубы, кровожадные и ненасытные.
В полумраке хижины крестьянин посмотрел на детей, спящих у противоположной стены, на быстро светлеющее небо в окне над ними, и подумал о том, что надо поспешать.
Он подполз к циновкам, под которыми было спрятано его оружие, отвернул их дрожащими руками и достал винтовку из тайника. Зайдя в чулан, где хранились его плуг и ручной инструмент, он снял крышку с горшка и вытащил оттуда коробку патронов, оставленных невидимым партизаном, что рыскает каждую ночь по деревне, пока все спят. Он ни разу не видел человека, доставлявшего ему патроны, но каждое утро они оказывались на месте вместо гильз, которые каждую ночь кто-то забирал.
Свет раннего утра уже не позволял ему оставаться невидимым, и старик-крестьянин пошёл незаметной тропой через высокие заросли зелёного тростника. Он медленно подобрался к восточному краю поля, к насыпи, которая удерживала воду в рисовом чеке.
Хэткок первым дежурил с винтовкой. Он осматривал дамбу, выискивая цель. Ведя прицелом по краю тростникового поля, он заметил тёмную фигурку.
— А вот и гости, — прошептал он капитану. — Только что засел за дамбой на краю поля. Там точно не крестьянин — он с винтовкой.
— Как поднимет голову, чтобы прицелиться, — ответил капитан, — вали его.
Когда старик высунул дуло многострадальной китайской винтовки над поверхностью насыпи, его поразил необычайный покой окружающего мира. Он прижал приклад к плечу, не отрывая глаз от вершины высоты, где виднелись тёмные силуэты людей на фоне серого утреннего неба. Дрожащими руками он вцепился в ложу и положил палец на ржавый спусковой крючок.
Резко дёрнув крючок, он сказал себе: «Кончай уж с этим делом».
Ржавый ствол разразился грохотом, и отзвук его донёсся через долину до укрывшихся снайперов.
«Видишь его?» — спросил Лэнд Хэткока, припавшего к длинному прицелу «Винчестера».
Карлос ничего не ответил. Он видел седые волосы у старика на макушке, виски его, уши, открытый глаз над прицелом. На цель, которую представлял собою старик на дистанции пятьсот ярдов, легло перекрестье прицела, и Карлос сосредоточил внимание на точке, в которой сходились визирные нити.
Он начал нажимать на спусковой крючок — медленно, чтобы перекрестье держалось на виске старика. Глядя в прицел, он видел облачка серого дыма, поднимавшиеся над его винтовкой.
На высоте над крестьянином и снайперами морпехи попрыгали за мешки с песком, костеря эту нежданную напасть. Пока не началась операция, никто не обращал на эту стрельбу никакого внимания, так как морпехи, занимавшие высоту, редко заходили на ту сторону, где с начала лета каждое утро раздавались выстрелы.
Ржавая винтовка выплюнула четвёртую пулю, пятую, но Хэткок не торопился с выстрелом. Он ждал, когда давление пальца пересилит сопротивление пружины спускового крючка.
«Давай же, чёрт! Давай!» — сдавленным шёпотом выдохнул Хэткок. Казалось, что спусковой крючок не хочет, чтобы высвободился ударник и пуля понеслась над рисовым полем в голову человека, который продолжал стрелять из винтовки.
«Дави сильнее, Хэткок», — сказал Лэнд, не слыша выстрела. Он взглянул на искажённое лицо сержанта. Левый глаз его был спрятан под сморщинившейся бровью, а из-за поджатых, искривлённых губ белели зубы. Лэнд взглянул на затвор «Винчестера» и понял, в чём дело.
«С предохранителя снять не пробовал?».
Карлос густо покраснел. Он вспомнил, как переводил предохранитель накануне, когда чистил винтовку. А потом забыл вернуть рычажок в положение для стрельбы.
Не отрывая щеки от приклада Хэткок выпрямил большой палец правой руки и сдвинул рычажок в задней части затвора в положение готовности к стрельбе.
Он снова сосредоточился на перекрестье прицела и цели за ним. Ему показалось, что едва он успел нажать на спусковой крючок, как в патроннике громыхнуло и отдача вдавила приклад в плечо.
Струя горячего газа ударила в квадратный холщовый лоскут, который он разложил под дульным срезом, чтобы характерное облачко взметнувшейся пыли не выдало его позиции. Пуля с грохотом вылетела из ствола, пронеслась по дуге над отрогом холма и попала в цель.
В тот самый момент, когда старик в последний раз дёрнул за спусковой крючок, половина его лица и часть головы над правым ухом разлетелись малиновыми брызгами. Он выронил винтовку и отлетел назад, на поле. Его тело, вмиг лишённое жизни, взлетело, бешено дрыгая ногами, и с шумом свалилось в тростник.
«Чёрт возьми!» — с гримасой сказал Лэнд.
Те несколько морпехов, что сидели за мешками с песком на отроге высоты, услышали выстрел снайпера. Они осторожно выглянули наружу и стали свидетелями жуткого зрелища: мёртвое тело старика вертелось на месте, непроизвольно исполняя акробатические трюки — оно дёргалось, дрыгало ногами, подпрыгивало.
