— Всё, Чарли, теперь держись! — со смехом сказал Карлос, обнимая друга.
В первую очередь надо довести до ума всё то старье, из которого мы тут стреляем. Готовься ими заняться. Состояние у них жалкое.
Надо, чтобы во взводе был набор винтовок, из которого можно было бы выбирать — как профессиональный игрок в гольф выбирает подходящую клюшку для удара. Их надо подогнать под каждого. Сможешь отладить наши винтовки — о нас весь Вьетнам заговорит.
— Карлос, с тебя запчасти и инструменты, с меня — всё остальное.
— Как обустроишься, сгоняешь на грузовике из 11-го транспортного батальона в Дананг, в мастерскую полка обслуживания 1-го полевого корпуса. Я поговорю с главным сержантом — он договорится, чтобы тебе помогли.
Основную часть работы над винтовками Макаби проделал за три поездки в Дананг. Затем он соорудил в снайперской хибаре верстак, и всё своё время проводил там, отлаживая винтовки. Заниматься этим можно было вечно, что он сам отлично понимал. Тем не менее, после того как он укрепил стекловолокном ложи, переустановил стволы и ствольные коробки, результаты взвода снайперов вдруг возросли до такой степени, что он мог уже посоперничать и с некоторыми батальонами.
За июль взвод снайперов 7-го полка пополнил счёт подтверждённых убитых на 72 человека. Хэткок был уверен в том, что это новый рекорд.
Для Хэткока и его снайперов с прибытием Макаби жизнь радикально изменилась к лучшему. В результате отличной работы, которую он проделал над винтовками, и работы Хэткока с подчинёнными взвод стал одним из лучших во Вьетнаме. За выдающиеся достижения взвод получил благодарность в приказе президента, а столь высокой чести за всю историю были удостоены лишь несколько взводов.
Главный сержант Паккетт смотрел на происходящее по-своему. От неизвестности он всегда ждал беды. Паккетт считал что Хэткок или Макаби, как второй человек во взводе, в любой момент должны быть готовы явиться к нему с докладом. Этот совершенно разумный подход к организации управления разделялся большинством военнослужащих морской пехоты, и Паккетт, несомненно, был прав, полагая, что сержант, отвечающий за снайперов, должен относиться к исполнению командирских обязанностей не менее серьёзно, чем к боевым выходам и пальбе по Чарли.
Хэткок страшно не любил сидеть в хибаре, перекладывая бумажки и не отходя от рации в готовности предстать перед главным сержантом. Как только Хэткоку удавалось кого-нибудь оставить за себя, они с Макаби собирались и тоже выходили с базы. Хэткок считал, что главный сержант всегда может связаться с ним по рации. Чаще всего он действовал с бойцами роты «Браво» 1-го батальона 7-го полка.
Он крепко сдружился с бойцами той роты и её командиром, капитаном Хоффманом, который сначала дослужился до комендор-сержанта, а затем в боевой обстановке был произведён в офицеры. После войны начальство отменило это временное производство в офицеры, и он снова стал комендор-сержантом. Но капитан «говорил с рядовыми и сержантами на одном языке», был человеком, что называется, «без страха и упрёка», и Хэткок безоговорочно ему доверял.
Пока главный сержант Паккетт бесновался из-за того, что не может связаться ни с кем из снайперской хибары, Хэткок с несколькими подчинёнными провёл первые десять дней июля в буше, у западного шоссе номер 4, в районе между селениями Хойан и Тхуонгдук, где они оказывали поддержку 1-му батальону под командованием подполковника Дауда.
За эти несколько дней все позиции противника на этом участке были ликвидированы, и 10 июля морпехи сопроводили первую колонну, которая успешно прошла по этой дороге впервые за четыре с лишним года.
В тот день Хэткок с Макаби, укрывшись среди высоких стеблей высохшей слоновьей травы, изучали широкую поляну. Они удалились от шоссе номер 4 в поисках противника. Макаби был с рацией и не отнимал трубки от уха, Хэткок изучал местность в 20-кратный наблюдательный прибор М49.
— Мэк, пока я ни единой живой души не засёк. Но есть там какой-то бугорок, в шестистах ярдах от нас — вот за ним я бы ещё понаблюдал. Какой-то он не такой — что-то с ним не так.
Поросший травой бугорок поднимался над землёй в пятидесяти ярдах от кучки деревьев и зарослей травы, которая была намного выше бугорка. Хэткок решил, что как раз оттуда может выйти дозор противника. На всей поляне там был самый узкий участок, и люди, решившие её пересечь, вероятнее всего, появились бы именно в этом месте.
— Перри убил одного, — прошептал Макаби Хэткоку. Солнце пекло немилосердно. Хэткок взглянул на часы, отметив время — 3.30 пополудни.
— Давно?
— Минут пятнадцать.
— Что-то я ничего не слышал.
— Ну да, он ведь остался с ротой «Чарли», когда они пошли вдоль реки. Он пристроился там на утёсе над широкой излучиной. Перри говорит, что как только он засел, какой-то вьетконговец положил винтовку, скинул одёжки и полез купаться. Один выстрел — и конец водным процедурам.
— А где он сейчас?
— Он вышел на связь, как только снялся оттуда. Его там патрульная группа прикрывает, и они пошли туда, откуда пришёл убитый Ви-си.
— Гляди! — шёпотом оборвал его Хэткок.
