Каждый защищал свой выбор позиции, доказывал ее безупречность, но недостатков было много. Их теперь увидели и сами курсанты, когда Нина Павловна со всей строгостью и со знанием дела указывала на промахи, на недоделки и небрежность.
Подойдя к позиции Новикова, она обратила внимание на бруствер. Он был со стороны фронта крутым, почти отвесным.
— Кто видит ошибку?
— Ошибка в том, — вызвался неутомимый Ларуков, — что бруствер сделан неверно, на данной открытой местности он должен быть пологим…
— Почему? — перебила Петрова.
— А вот если отойти, скажем, шагов на двадцать, то отвесная часть бруствера будет выглядеть, как гнилая доска, поставленная на ребро. Фашист догадается сразу. Бруствер должен быть пологим, это исключит всякую тень.
Будущие снайперы согласились с этим замечанием.
— Огорчаться не следует, — спешила успокоить Нина Павловна разволновавшихся солдат. — В следующий раз будет лучше. — Она поблагодарила Ларукова, к которому с первой встречи стала питать особую симпатию за его трудолюбие и находчивость. Отметила и Нурлумбекова. Он весь взмок от старания, ему хотелось все делать как можно лучше, порадовать командира, но не всегда получалось как надо. Похвала Петровой обрадовала казаха, он улыбнулся от всей души. Занятие продолжалось.
— Теперь поговорим о маскировке. Может, кто хочет изложить свою точку зрения?
— Моя не умоет, — заявил Нурлумбеков и спрятался за Хахаева, заложив тяжелые, натруженные руки за спину.
— Разрешите! — опять взял на себя инициативу Ла-руков. — Маскировка должна быть правдивой, под местность, а не выделяться, как белая птица на черном поле.
— По-моему, не следует укрываться за предметы, бросающиеся в глаза, — решил добавить Банков. — Надо не забывать, что гитлеровцы тоже наблюдают за нами, ищут наших снайперов.
Старший сержант Петрова, посмотрев на часы, объявила конец занятий.
В свой взвод возвращались уже затемно. Невдалеке журчал ручеек, нагоняя на поворотах большие пенистые шапки. Хахаеву захотелось чем-то поразвлечь своих товарищей.
— Ларуков, а ну-ка ответь, в чем сила пехоты?
Николай не задумываясь выпалил:
— В ногах!
— Вот и нажимай, дружище, глядишь, согреешься и веселей будет.
Все негромко рассмеялись.
Чавкала под ногами земля, густо перемешанная с торфяной крошкой и мелкими корешками давно срубленных деревьев. Они шли гуськом по тем местам, где еще совсем недавно хозяйничали фашисты. От Рабочих поселков, раскинувшихся прямыми широкими улицами, общежития, где жили рабочие синявинских торфоразработок, не осталось и следа. Огонь уничтожил все, и только почерневшие развалины печей напоминали о том, что здесь жили люди, звенели детские голоса и песни. Кругом валялись изуродованные, вдавленные в землю детские коляски и кровати, черепки от посуды и много другой домашней утвари, разломанной, обгоревшей и брошенной.
Как только вернулись в землянки, сделанные из деревянных щитов высотой не более одного метра, мгновенно заснули, крепко и сладко. Только глубокой ночью им принесли пищу — обед и ужин сразу. Ели молча, с полузакрытыми глазами, и тут же снова валились на нары.
Назавтра чуть свет все уже были в сборе. Петрова, как всегда, пришла первой и приветливо встречала курсантов.
Урок начался с неожиданного задания.
— Приказываю найти и обезвредить замаскированного снайпера — им буду я, — сказала Нина Павловна. — Через десять минут вы пойдете в направлении высотки с редкими ольховыми кустиками и, не доходя ста метров, остановитесь и будете искать. На весь поиск отвожу вам двадцать минут. Если не обнаружите меня, то Ларуков пусть наденет свою шапку на палку и поднимет ее над головой, тогда я встану и приду к вам.
Прошло некоторое время, но никто не смог заметить позицию своего наставника, а хотелось отличиться каждому.
— Ладно, Николай, снимай шапку, — махнул рукой Хахаев.
Каково же было удивление всех, когда буквально в нескольких шагах от них поднялась во весь рост Нина Павловна. Правда, она была вся в грязи, промокшая до ниточки, но довольная.
— Вот как надо маскироваться. Эх, сынки, чем же вы смотрели? Значит, плохо я вас учу.
— Да так замаскироваться — это здорово, нам всем завидно, — сказал Байков, переминаясь с ноги на ногу.
— Завидовать не надо, а учиться придется еще настойчивей. — Она смахнула ладонью большие комки земли, прилипшие к обмундированию, поправила выбившиеся пряди волос из-под шапки и, окинув всех беглым взглядом, спросила:
— Так в чем же искусство снайпера?
— Хорошо стрелять, — буркнул Нурлумбеков, повернув в сторону Петровой свое смуглое скуластое лицо с коротко подстриженными густыми черными усами. За ним заговорили остальные, а итог всему подвел Коля Ларуков:
— Искусство снайпера, по-моему, во всем сразу — и в зоркости зрения, и в твердости руки, и в умении выбрать позицию и замаскироваться, и в бережном отношении к оружию… Более того, мне думается, что даже патроны имеют значение: возьмешь не из той коробки, а вдруг осечка…
