– Фофно-фофно, – прошамкал Мэтти и достал вставные челюсти. Обобрал налипшие на них комочки пуха и сунул в рот, давясь и захлёбываясь слюной.
Милю или две проехали молча. Мэтти, очевидно, не привык путешествовать на автомобиле. Он сидел, выпрямив спину и обхватив ладонями раздвинутые колени, вытянув шею вперёд и немигающим взглядом окидывая лежащую впереди дорогу. На каждом повороте поднимал плечи и причмокивал губами, убеждённый, что рано или поздно их неминуемо ждёт авария.
Внезапно он заговорил:
– Видел, вы вчера ночью толковали о чём-то с этим вашим Харбисоном.
– Да, – ответил Страффорд. – Он искал себе собутыльника, но остановил свой выбор не на том человеке.
– Почему это?
– Я не пью. То есть пью, но не так, как он.
– Гм-м-м, – сказал Мэтти, приглушённо лязгая зубными протезами. – Да, сам-то он порядочно тогда нализался. Этот пьёт, покуда ноги держать не перестанут.
– Вы когда-нибудь видели его в Баллигласс-хаусе?
– Э-э, ну нет! – Мэтти явно весьма позабавил этот вопрос. – Командир ещё много лет назад ему туда свой нос казать запретил.
– Полковник Осборн?
Подобное уточнение Мэтти не счёл достойным ответа. В конце концов, сколько «командиров» могло быть в Баллиглассе?
Они проехали ещё милю, Мэтти не спускал глаз с дороги.
– Он ведь ещё и блудник, каких мало, – сказал он.
– Полковник Осборн? – вздрогнул Страффорд.
– Да нет же! – презрительно ответил его попутчик. – Харбисон. Вчера вот ночью снова по бабам таскался – то есть нет, позавчера.
На мгновение Страффорд ясно представил себе Пегги, сидящую на краю его кровати. Но ведь она сказала, что по возможности старается держаться подальше от Харбисона. Неужели солгала?
– Дороги в ту ночь были очень плохими, правда?
– Были, как же, – согласился Мэтти. – Но когда я шёл домой, Харбисон так прямо и пролетел мимо меня на перекрёстке, вот здесь, в Баллисаггарте, на своей большущей машине – нёсся просто сломя голову.
– Понятно, – протянул инспектор. – А в котором часу это было?
– Не знаю – у меня нет часов, с тех пор как прежние мои в прошлом году разбились. Еду я, значит, на велосипеде, а тут он с рёвом подлетает сзади ко мне, фарами мигает, по снегу скользит. И так-то мозги набекрень, так ещё и глаза залил, чертяка!
Страффорд хмуро смотрел сквозь лобовое стекло.
– И всё же примерно в котором часу это было, как по-вашему? В два часа? В три?
– Около трёх, если прикинуть. Холодина, помнится, была страшная, а снега нет и звёзды не светят.
– В каком направлении он ехал?
– По всему видать, в город. Краля там у него, так вот к ней-то он и захаживает.
– Что, правда?
– А как же – Мэйси Бушер звать. Работает у Пирса в скобяной лавке. Ключ оставляет у входной двери на верёвочке внутри почтового ящика. Харбисон-то не один такой умный, к Мэйси той по ночам кто только не ходит.
– Значит, по-вашему, именно туда он и направлялся, когда вы его увидели?
– Именно туда он обычно и направляется, как окажется поблизости да накатит бутылочку-другую.
– Как думаете, а не мог ли он держать путь в Баллигласс-хаус?
Мэтти повернул голову и посмотрел на него. Это был первый раз, когда он отвёл взгляд от дороги.
– Так я разве не говорил вам, что туда ему вход заказан? – раздражённо ответил старик. Он явно считал, что имеет дело с полным идиотом.
– И всё же… – начал Страффорд, но продолжать не стал.
Они приближались к перекрёстку.
– Вот и годится, – сказал Мэтти, – тут-то меня и ссадите.
Страффорд, осторожно остановив машину у обледенелой обочины, взглянул на заснеженный указатель.
– Это здесь он вас обогнал?
– Верно. Это Баллисаггарт.
– А куда он свернул: налево, направо или, может, поехал прямо?
Мэтти слезал с сиденья – вальяжно, как ленивец.
– А так вот прямо и полетел, не глядя ни направо, ни налево. Как-нибудь вот так же ночью намотает он свою колымагу на дерево, помяните моё слово!
Он захлопнул за собой дверь и исчез. Несколько мгновений Страффорд сидел неподвижно и размышлял. В городе дорога не кончалась, но продолжалась и за его пределами, ведя прямиком в Баллигласс-хаус.
Когда Страффорд подошёл к дому, миссис Даффи впустила его через парадную дверь. На столе в холле лежала записка, адресованная ему.
– Вам звонили, – сказала она. – Полковник Осборн записал фамилию.
Он развернул записку:
Телефон, древний, с трубкой и рожком, в который надо было говорить, держали на столике в нише на выходе из холла, за портьерой из поеденного молью чёрного бархата, словно это была вещь сомнительного вкуса, а потому её надлежало хранить в тайне от чужих глаз. Страффорд протиснулся в нишу, взял трубку и повернул металлическую ручку, отчего звонок внутри машины слабо звякнул. Подключился оператор. Страффорд поразмыслил, затем сказал, что сожалеет о том, что ошибся номером. Повесил трубку. Сейчас ему не хотелось иметь дело с Хэкеттом.
Вместо этого он отправился на поиски Дженкинса.
