– На Бэггот-стрит. Квартирка на втором этаже, над магазином. Очень маленькая, только гостиная, спальня и ванная. Мне всегда кажется, что она чем-то напоминает тюремную камеру.
Пегги запрокинула голову и рассмеялась:
– Вот это неплохо! Сыщик, который живёт в тюрьме! – Она вдруг задумалась и погрустнела. – Боже, как бы мне хотелось иметь квартиру в городе! Вы-то, небось, что ни день, то гуляете по ресторанам и пабам, ходите на танцы, на концерты… ох, даже не знаю – да на что угодно!
– Боюсь, я не очень хорошо танцую, а что касается музыки, то мне медведь на ухо наступил.
– Кстати, у вас, наверно, и подружка есть?
– Нет. Была в своё время.
– Но сейчас-то нету?
– Нет. Она разорвала со мной отношения.
– Надо думать, она с ума сбрендила.
Её прямота вызвала у него улыбку. Эта девица озвучивала любую мысль, какая только ни приходила ей в голову. Ему стало завидно.
– Мы до сих пор видимся время от времени. – Он уже давно не думал о Маргарите. Ему не нравилось её имя. В тот миг, когда Страффорд себе в этом признался, он понял, что у их отношений нет будущего. Они встречались три года и дважды спали в одной постели. Однажды ночью она без предупреждения нагрянула в квартиру, бледная и дрожащая, и предъявила ему ультиматум. Либо он женится на ней, либо всё кончено. Произошла ссора. Или, по крайней мере, ссорилась она, тогда как он сидел на краю дивана, вертясь, как штопор, и не зная, куда себя деть. В конце концов она швырнула в него бокалом с вином и ушла. С той самой ночи он её ни разу не видел. Зачем он солгал? И вот снова будто со стороны услышал собственную ложь. – Её зовут Сильвия, – сказал он.
– Ого! Так же, как и миссис Осборн.
– Да-да, так и есть. Совпадение. Я этого как-то не осознавал.
Осознавал, ещё как осознавал!
Они смолкли, а потом она воскликнула:
– Нет, вы только гляньте на меня, расселась тут на кровати у гостя, будто у себя дома! Хорошо хоть не ночью, а средь бела дня. Имейте в виду, видела бы меня миссис Рек, тут же выперла бы меня за ворота.
Однако встать она даже не попыталась, а только сидела и смотрела на него, поблёскивая выпяченной нижней губой.
– Вроде бы у вас в городе есть какое-то второе место работы? – спросил Страффорд. – Так сказал мне мистер Рек.
Атмосфера в комнате заметно накалилась.
– Угу, в «Булавогском арсенале». Только оттуда я собираюсь уволиться. Мужики, которые там останавливаются, в основном коммивояжёры – они хуже, чем здесь, вечно меня лапают да отпускают похабные шуточки.
А она хорошенькая, подумал он: эти рыже-золотые кудри, эти веснушки, этот крупный рот… Если подойти сейчас к ней, положить руки ей на плечи и поцеловать, она не станет сопротивляться – совсем наоборот, судя по взгляду, которым она на него смотрит… Но увы, это было бы ошибкой, он это прекрасно знал. Он подумал о пятне от вина на стене у себя в квартире, рядом с камином, куда прилетел бокал Маргариты. Страффорд пытался его отмыть, но вино, как он обнаружил, оказалось стойким веществом, и его след, напоминающий своей формой выцветшую карту какого-нибудь затерянного континента, так и остался на обоях.
– Пожалуй, я оставлю вас наедине с вашей работой, – сказал он, откашливаясь и отходя от окна.
– Куда же вы? – удивилась она. – Вы ведь только что вернулись – я слышала, как урчит ваш старый драндулет.
– Я еду в Баллигласс-хаус.
– А, ну правильно, – протянула она. – К вашей Сильвии.
Он торопливо отвёл глаза. Лицо заливала краска. Откуда эти женщины так много знают о мужчинах?
Он прошмыгнул мимо неё, промычав что-то себе под нос, и поспешил прочь из номера. В коридоре остановился и через открытую дверь услышал вздох девушки, а мгновение спустя послышался сердитый лязг металла: она взяла швабру и ведро.
Он понёсся вниз по лестнице, перескакивая через две ступени за раз. О да, подумал он, снова убегать. Пегги следовало запустить в него ведром – это было бы гораздо лучше, чем бокал с вином.
Он открывал дверь «моррис-майнора» – своего драндулета, как совершенно верно выразилась Пегги, – но тут у него за плечом словно из ниоткуда возник Мэтти Моран.
– В Дом направляетесь? – спросил он. По крайней мере, так подумал Страффорд, потому что у Мэтти не было зубных протезов, так что, когда он говорил, его губы издавали звук, похожий на хлопанье незакреплённого полога палатки, развевающегося на сильном ветру. Потом он сказал что-то ещё, и единственным словом, которое расслышал Страффорд, было «подкинуть».
– Вас подвезти, да? – вздохнул Страффорд. – Что ж, ладно, залезайте.
Несмотря на погоду, Мэтти был без пальто – в одном лишь потёртом костюме в тонкую полоску и рубашке без ворота. Он, казалось, не замечал холода, хотя нос у него приобрёл пурпурно-красный оттенок, а тыльная сторона ладоней отливала синевой.
В машине от него необъяснимым образом запахло сажей – той твёрдой её разновидностью, которая оседает на внутренних стенках дымохода.
Мэтти снова заговорил. Похоже, он рассуждал о погоде, поскольку инспектор был уверен, что уловил слово «снег».
– Мэтти, – сказал он, – не могли бы вы вставить зубы?
