В старые еще годы у нас был дружок Саша Фельдман, тоже музыкант. Он был старше нас. А нам было по двадцать, и свои успехи у девушек мы еще не успели материализовать в койко-часы, а потому, открыв рот, слушали рассказы Фельдмана о его бесчисленных победах, о достоинствах обольщенных им женщин и о том, как они не дают ему покоя. Интересно, что все это рассказывалось в спортлагере «Джемете», и Саша терял драгоценное время на пустую болтовню с нами, вместо того чтобы заниматься пахотой на любовной ниве. Но мы этого не замечали и, выслушав очередную сказку Фельдмана о том, как и какие у нее, продолжали лепить из него образ секс-бойца, и наконец памятник был сооружен и с него торжественно сдернули одеяло, да что я – покрывало.
Правда, потом образ «мастера по укладке женщин в постель» у Фельдмана несколько полинял, но тогда… Тогда он был непререкаемым авторитетом и специалистом, познавшим не только женское тело, но и душу… А насчет инфляции Саши как ходока… Да все просто… Одна из его «воздыхательниц» решила завести роман со мной… И я не устоял, хотя сначала не поверил, что увел девчонку у самого Фельда.
– Кто, Сашка – боец?! – удивилась Наташка, когда я начал ныть про то, какой я подлец, что у своего товарища… – Да он врет вам все, а вы слушаете, раскрыв рот. Не переживай, у нас с ним ничего не было, и меня ты, во всяком случае у него, не уводил.
Мы как-то любились-дружились с Натахой, пытаясь не замарать имидж Фельда. Мы с ней старались избегать компании, где он мог бы появиться. Она в то время была еще официально замужем, и поэтому не стремилась обнародовать наши отношения.
И Сашка остался для всех плейбоем и настолько сросся с этой одежкой, что до сих пор она, латаная-перелатаная, прячет его от жизненных невзгод и создает авторитет в глазах окружающих. Сейчас он живет в США и недавно со своей дочкой Леной (уже совсем взрослой – за тридцать) был у нас в гостях. Мы рассказывали друг другу об изменениях в жизни, о детях, потом Фельд на видео показал свой концерт с симфоническим оркестром в одном из залов Лос-Анджелеса. В концерте принимала участие красивая певица, тоже родом из СССР.
– Кто это? – спросил я Фельда.
– Ну это, – далее он назвал имя и фамилию девушки… – Она родилась во Львове, потом жила в Израиле, там ее заметил Паваротти и привез в Калифорнию.
– Классная…
– Мы с ней часто репетируем, даже если нет концертов, – многозначительно, делая нужный акцент на слове «репетируем», сказал мой старинный дружок.
– Дядя Слава, ну вы же знаете моего папу, – кинула фразу в топку гордыни Фельда его дочь.
– Да, конечно, Саша, ты не меняешься, – подытожила моя жена.
И Фельд остался доволен, что мы его увидели музыкантом, а главное, что его репутация sexy до сих пор не подмочена. Видно, никто из женщин не смотрел внимательно на ширинку его брюк, а то…
Фраза «друг познается в беде» общеизвестна, и я обычно благодарил Бога за то, что он не подверг меня испытанию на прочность. Подставлять плечо иногда приходилось. Плечо вроде функционирует, мозоль на нем не образовалась, а та история, которую хочу вам поведать, скорее из области, когда надо было подставить не плечо, а душу, вернее, распахнуть ее. Сейчас я точно даже не знаю, надо ли было ее распахивать… Почему-то вспомнилась еще одна житейская мудрость о том, что не надо давать взаймы, иначе обретешь недругов… Но все-таки мой рассказ про душевное «плечо».
Его все звали Зорик, хотя по паспорту он имел грузинское имя Зураб и вполне русскую фамилию Сапрыкин. Как он сам рассказывал, его мать, следуя какой-то известной только ей логике, назвала младшего в семье красивым именем Зураб, хотя логичнее было бы назвать каким-нибудь Леопольдом. Старший был Юрка, а младший – Зураб. Вот такая странность в жизни одной отдельно взятой семьи в подмосковном Реутове.
Говорят, что имя программирует жизнь человека. И в этот раз эта мысль подтвердилась на все сто. Старший прожил обычную жизнь подмосковного парня – школа, слесарь в автомастерских, женился, родил детей, пил сначала умеренно, а потом крепко, ушел из жизни, не дотянув до шестидесяти.
Младший был красив, удачлив, спортсмен – ватерполист с всесоюзной известностью. А потом тренер в казалось бы неожиданной для его спортивной ориентации дисциплине – футболе, и опять успех. Постоянные интервью и работа экспертом на радио и телевидении, а сейчас и своя колонка в «Спортивной газете». Рубрика имела яркое название «Зоркий взгляд Зорика» и имела несомненный успех у читателей. Не пьет. Совсем не пьет! И не курит. Женщины? Ну, когда не женат, то позволял, а так ни-ни… Короче, по мнению контрразведки, экземпляр, который должен вызывать подозрения.
Зориком он стал еще в школе, ребятам, видно, так удобнее было его величать. Он к этому прозвищу прикипел и сейчас мало кто вспоминает, что Зорик Сапрыкин на самом деле Зураб Игнатович. Даже на радио коллеги, обращаясь к нему уважительно на «вы», тем не менее величали его не иначе как Зорик.
