Первый Вождь сгорел на работе, и ему на смену пришел новый, такой же жестокий и целеустремленный. Но река не хотела сдаваться, и тогда новый Вождь предложил в качестве стройматериала использовать тела живых людей, предварительно их физически уничтожая. И производство стройматериалов заработало на полную мощность. И люди шли на заклание, распевая гимны, славящие вождя, придумавшего, как сделать человечество счастливым.
И Плотина была построена, и Россия была усмирена. И возвели на Плотине гидроэлектростанцию, и получили так нужную для производства энергию. И начала развиваться промышленность, и начало развиваться рыбное хозяйство… Пусть погибла речная рыба, в изобилии водившаяся в старой России. Пусть… Идеи Вождя побеждали, Россия была покорна его руке. И это ничего, что иногда надо было приносить новые человеческие жертвы, чтобы укрепить тело Плотины. Рукотворное море было лучшим доказательством, что все сделано правильно. И затянулись раны в старом русле реки. А селения, что накрыло собой море… А кто их помнит? Они скрыты водой, а значит, их никогда и не было.
И все начали ждать счастья, обещанного во времена строительства, во времена всенародного подъема и страха. Но по разным причинам день прихода счастья все откладывался. То паразитов надо победить, а то ряска как-то неприветливо выглядит на поверхности водоема. Да еще надо очистные сооружения построить, а то как-то не так получается – воду загрязняют и загрязняют. Короче, появилась куча проблем, которых старая Россия не знала. Плотина требовала все новых и новых вложений.
Попытка очередных Вождей быть цивилизованными и не использовать людей как строительный ресурс привела к тому, что у плотины то там, то сям появлялась течь. Но все это еще ничего… Электростанция еще работала, а рыбы хватало только для поставки на стол окружения Вождя, пляжи тоже обслуживали людей только со спецпропусками. И это все еще тоже ничего. Хуже всего то, что вода начала цвести… Та вода, которой Вождь хотел обеспечить все человечество, становилась непригодной для питья и для разведения рыбы. Море превращалось в громадную вонючую лужу.
Плотина еще выполняла свои функции по сдерживанию гнева усмиренной России, но времени и идеи, чтобы исправить положение, катастрофически не хватало. И тогда пришел Вождь новой формации. И он понял, что в рукотворном море сдохнет вся рыба, и вода, что крутит турбины электростанции, на выходе мертвая. И загрустил он, да и многие его сограждане, по чистой России, многоводной и плодородной.
И решил он «старый мир» разрушить и одним указом взорвал Плотину…
И вырвалась вода на волю и много беды принесла людям, жившим ниже по течению. Смыла перестроенная Россия дома и приусадебные участки, и люди, жившие у реки, в один день стали бедными. А те, что обосновались по берегу моря рукотворного, оказались на краю бескрайнего болота. А Вождь и его опричники болтали и болтали о нашей интеграции в мировое сообщество. Им-то что? Они знали день подрыва Плотины и отошли на заранее заготовленные позиции, заодно прихватив заводы и банки, нефтяные вышки и газопроводы.
А Россия, о которой все забыли, потихоньку начала выздоравливать. И вот уже рыба, которой она была так богата в прежние века, начала нереститься, а самые смелые отваживались уже пить воду из реки.
Но болезнь Вождей не была побеждена окончательно, и все жили и боялись, не вздумают ли они пустить течение России вспять, ведь дайвинг и виндсерфинг никто не отменил, а некоторым так не хватало акватории реки, чтобы рассекать по ней на эксклюзивной яхте.
В этот день у меня выдались два выступления, которые я мог запросто выдержать и осуществить. Обе площадки, на которых ждали артиста Малежика, находились в пятнадцати-двадцати километрах друг от друга на Рублевском шоссе. Первое выступление, собственно, было празднованием дня рождения одного моего знакомого политика и бизнесмена, очень приятного и талантливого человека, который «смастерил» себя сам и, судя по размаху празднования, сумел неплохо заработать.
Все это действо происходило в известном местечке Zuxary village, что в Барвихе. Мы приехали с женой на нашей Subaru, и парковка прошла в штатном режиме. Выезд со стоянки происходил уже в темноте и при большой скученности автомобилей. И, отправляясь к своей японской «подруге», я обратил внимание, что «калашный ряд» в Zuxary village состоит из всяких «майбахов», «бентли» и прочих «мацератти». Двадцать пять лет за рулем почему-то не стали для меня гарантией уверенной езды среди «проклятых» буржуинов. С помощью специального человека я вырвался со стоянки, не повредив своей репутации и внешнего вида лакированных суперкаров.
