Айзек предложил дождаться Чесерема, ушедшего на промысел древесного угля. Я вежливо, но твердо отказался. До захода солнца оставалось два с половиной часа, надо было спешить. Уходя я ощутил, будто что-то коснулось спины, и обернулся. Десятка полтора облаченных в лохмотья пещерных жителей стояли тесной группой, не шевелясь, и серьезно, сосредоточенно глядели нам вслед. Их вид вызвал в памяти снимки, сделанные в наших деревнях на заре фотографии. Тогда люди еще не привыкли позировать и представали перед объективом с обыденным, естественным выражением лица, не искаженным бесчисленными фотосессиями, которые выработали стойкую привычку притворяться и гримасничать. Когда с последними лучами солнца мы вышли к шоссе, печальная картинка все еще стояла перед глазами.
Поток автомобилей на миг заставил усомниться в реальности пережитого, но идущий рядом Айзек наглядно доказывал, что невероятное путешествие в каменный век, раскинувшийся по соседству с автострадой, не было сном. Провожатый с достоинством взял обещанную купюру, попрощался и исчез среди камней. Вместе с ним испарился и запах, к которому я за целый день почти притерпелся.
Въезжая в Накуру, я едва не врезался в набитый пассажирами микроавтобус-матату, невесть откуда вынырнувший на бешеной скорости. В свете фар блеснула надпись, выведенная на заднем стекле красной краской: «Даже если я выжму 200 километров в час, мир все равно не станет моим».
Больше о жалкой и трогательной «республике» я никогда не слышал. Всякий раз, проезжая через Гилгил, я вспоминал о ней, притормаживал у бензоколонки, но не видел ни говорливого заправщика, ни его «брата» Айзека. А когда пытался расспросить о них и об Утути у служащих, в ответ они лишь недоуменно пожимали плечами.
По большому счету, маленькая республика – явление в Африке не такое уж исключительное. Конечно, в столь первозданном виде сообщество людей, полностью отрезанных от цивилизации, сейчас не найдешь в самой глухой глубинке. Именно поэтому третью часть книги, посвященную традиционной жизни Черного континента, я решил начать с описания этого эпизода моих странствий. Но даже в городах, стоит лишь свернуть с главных проспектов в пригородные трущобы, как становится очевидно: быт там не слишком отличается от того, как жили предки африканцев до прихода колонизаторов.
В относительно развитой Кении электричеством пользуется в лучшем случае каждый десятый житель. Наличие мобильного телефона не отменяет приготовления пищи в глиняной жаровне или на костре, а джинсы, радиоприемник на батарейках или планшетный компьютер не говорят о том, что их хозяин имеет водопровод или канализацию.
Каждый африканец знает, под началом какого племенного вождя состоит. Будь он даже зажиточным горожанином во втором-третьем поколении, посещающим деревню на шикарном родительском джипе раз в год в школьные каникулы. Соответствующая графа («Укажите имя своего вождя») значится в анкетах, которые граждане Замбии, например, заполняют при поступлении на госслужбу, получении удостоверения личности, загранпаспорта, других важных документов. Она заменяет привычный нам пункт о месте рождения.
Столкнувшись со странной формулировкой впервые, я поинтересовался, что же вписывать в эту графу мне? Может, фамилию президента своей страны, или, скажем, московского мэра, главы районной управы, генерального директора информационного агентства, в конце концов?
– Нет-нет, это не для вас, просто поставьте прочерк, – с извиняющейся улыбкой поспешно пояснила секретарь министерства иностранных дел.
У чернокожих журналистов, заполнявших анкеты рядом, графа ни вопросов, ни усмешек не вызвала. Эти люди, окончившие высшие учебные заведения, всю жизнь прожившие в мегаполисе и поездившие по миру, вписывали имя своего вождя твердо, не задумываясь. О деревне и говорить нечего. Там вожди почитаемы, как встарь. У них теперь нет административной власти, для этого существуют присланные из столицы чиновники, но без согласия традиционных правителей ни здания не построишь, ни много голосов на выборах не получишь.
В Замбии вся территория поделена между двумя с половиной сотнями вождей. Не все из них обладают одинаковыми правами. На низшей ступеньке иерархии стоят «простые» вожди. Они подчиняются старшим вождям, которые, в свою очередь, склоняют голову перед вождями верховными. «Главных» вождей всего четыре: у народности лунда это Мвата Казембе, у нгони – Мпезени, у чева – Унди. Особняком стоит Илути Йета IV, верховный вождь народности лози, проживающей на западе Замбии. Его величают литунга, то есть король.
