Кое-что удается уже сейчас. Мне довелось, например, увидеть результаты успешной тяжбы масаев, вернее самбуру, с бывшими колониальными хозяевами. Проезжая по землям этих ближайших масайских родственников, я обратил внимание на некоторые маньятты. Честно говоря, не заметить их мог только слепой. Обычно скотоводы самбуру лепят свои домишки из коровьего навоза, поэтому выходят они неказистыми и приземистыми, похожими на оплавленные, растрескавшиеся доты. Различить их на грязно-желтом фоне засушливых степей северной Кении непривычному глазу приезжего не под силу. Но эти маньятты виднелись издалека. Плоские крыши мазанок увенчивали белоснежные диски спутниковых телеантенн. Рядом стоял еще один продукт современной технической мысли – широкая, нестерпимо блестевшая на экваториальном солнце панель солнечной батареи. Без нее дорогостоящая «тарелка» была бы ни к чему. Электричества в том районе отродясь не водилось.
Смешение эпох и стилей продолжилось, когда я вошел во двор, огороженный сливавшимся с пейзажем забором из колючих веток акаций, едва ли не единственного дерева, выживающего в этом пустынном пекле. У двери, то есть проема, на грубо сколоченной деревянной скамейке сидел хозяин – африканец средних лет с короткой стрижкой, усами и недоверчивым, тяжелым взглядом, буравившим из узких глазных щелочек. Он был одет в ботинки с толстой рифленой подошвой, белые носки, резко оттенявшие голые черные ноги, кричащие шорты в пестрых цветочках и строгий двубортный пиджак. Поверх пиджака был повязан ремень, на котором болтался массивный мобильный телефон. На тот момент ни один из кенийских операторов сотовой связи в районе не действовал.
Звали парня Стивен. В разговоре выяснилось, что бесполезность мобильного аксессуара его обладатель прекрасно осознавал. По мобильнику он звонил друзьям, жившим в Найроби и в Лондоне, когда выбирался в Наньюки – ближайший относительно крупный город. Но носил телефон с собой постоянно: и когда пас коров, и когда заходил к соседям, и на отдыхе. Положение обязывало, ведь Стивен был… миллионером.
История удивительного обогащения началась в 1974 году, когда он, еще мальчиком, вместе со старшим братом пас отцовское стадо. Следуя за коровами, ребята набрели на странный продолговатый металлический предмет, напомнивший им виденный у соседа термос. Старший брат ударил по предмету дубинкой и упал на землю, сметенный взрывом. Рядом с мальчишкой, тоже замертво, распластались пять буренок. Термос оказался артиллерийским снарядом.
Стивену повезло. Хотя он стоял в трех-четырех метрах от взрыва, полдня пролежал без сознания и потерял много крови, ему удалось доползти до дома. Парнишку отвезли в больницу, раны кое-как залечили, но жизнь не налаживалась. Ранения были тяжелыми, школу пришлось бросить, пришла бедность. В 1990 году Стивен женился, завел шестерых детей, но оставался безнадежным, почти нищим неудачником.
Способов выбиться в люди в округе не было. Поселок, а точнее деревенька Дол-Дол, в которой жил Стивен, представляла собой горстку маньятт, беспорядочно разбросанных по выжженной холмистой равнине. По разбитому пыльному проселку в Дол-Дол изредка проезжали рейсовые микроавтобусы-матату – единственная связь с миром, олицетворением которого был Наньюки. Дальше этого населенного пункта почти никто из жителей Дол-Дол никогда не уезжал. А между тем столица Найроби отстояла от деревни не так уж далеко – всего 200 с небольшим километров. На машине я преодолел их меньше чем за три часа.
Самбуру продолжали жить так, словно остального человечества не существовало. Но и забравшись в дикие степи, им не удалось отгородиться от современной жизни. Жаркая, сухая, почти безжизненная равнина, где люди и животные отчаянно борются за жизнь, приглянулась британским военным. Еще в колониальные времена англичане устроили неподалеку от Дол-Дол полигон, где готовили своих вояк к действиям в экстремальных условиях. В XXI веке навыки, полученные в кенийской пустыне, пригодились солдатам Ее Величества в ходе интервенций в Афганистане, Ираке, Ливии.
После учений оставались неразорвавшиеся боеприпасы, но искать их на территории, превышающей тысячу квадратных километров, было и хлопотно, и необязательно. Мир ничего не знал о самбуру, регулярно подрывавшихся на британских снарядах и минах, как ничего не знали о мире жертвы военных игрищ колонизаторов, теперь уже бывших.
