Комнаты небольшого сельского дома Асафа наполнились полотнами, на которых оживают воспоминания о далеких временах: детские игры в камешки, прутики, обручи, военные упражнения юношей с копьями и щитами, развивавшие ловкость и силу, готовившие к защите своего народа, многочисленные обряды, связанные с обрезанием, коллективная постройка жилищ, выпас скота, возделывание полей, прием гостей, отпугивание прожорливых птиц и злых духов…
Борьба с прожорливыми птицами считалась исключительно детским занятием. Но это не значит, что оно не было важным. Наоборот, от того, насколько зорко и бдительно малыши следили за полями, зависело, будет ли сыта вся община. Основу питания гикую составляли бобовые и зерновые. Главное блюдо народной кухни гисери делалось так: полкило кукурузных зерен и четверть килограмма красной фасоли всю ночь вымачивались, потом вода удалялась, заливалась свежая, варево солили и кипятили на слабом огне больше двух часов. Перед подачей остатки воды сливали, в блюдо клали поджаренный лук. Если в гисери добавить вареную картошку и кусочки тыквы, а все овощи размять до состояния пюре, получится еще одно популярное блюдо – матаха. Любимое детское блюдо нджахи представляло собой, по сути, еще одну разновидность гисери, только к сваренной фасоли добавляли картошку и бананы, тоже вареные, а потом все разминали в пюре. Незатейливая кухня, что и говорить, но век за веком она верно служила народу, оберегая его от многих современных болезней. Мясо гикую ели только по праздникам.
– Жизнь проходила по природным часам, – увлеченно говорил Асаф. – Тик-так, тик-так. Четыре времени года, два урожая. С марта по июль – большой сезон дождей. С июля по октябрь – сбор большого урожая. С октября по январь – малый сезон дождей. С января по март – уборка малого урожая.
На первый взгляд, скука и однообразие.
– Да что ты, скучать времени не было, – запротестовал художник. – Весь год был заполнен делами до отказа. И работать приходилось всем. Малышам выделяли площадку, давали маленькие инструменты. Мальчишки с рогатками охраняли поля с созревавшим урожаем, пугали ненасытных птиц. Взрослые занимались прополкой, уборкой, лепкой кувшинов и чашек, плетением корзин, выделкой шкур. Потом все несли плоды рук своих на рынки, обменивали. А по вечерам успевали еще и вволю повеселиться.
Нравы у гикую были весьма свободные даже по сегодняшним меркам. Влюбленные пары до свадьбы спали вместе, хотя и не могли производить потомство. Этому мешал предусмотрительно повязанный девушкой тугой фартук. Гость имел право пройти в дом жены или одной из жен хозяина и провести там ночь, но только если супруга была не против. Свадьбы тоже не могло быть без согласия девушки, какой бы большой выкуп ни предлагал жених.
– Европейские миссионеры считали эти обычаи распущенностью, но семьи тогда распадались редко, а об однополой любви я что-то никогда не слыхивал, – качал головой Асаф.
Не порицал он и обрезания, против которого упорно боролись миссионеры.
– К ируа долго готовились, это был длительный многоступенчатый процесс, – вспоминал художник. – Каждый юноша и девушка получали родственника-попечителя, который проводил с ними несколько недель и готовил их к взрослой жизни.
Молодых людей кормили по-особому, они танцевали и пели, накануне долгожданного действа купались в горных речках. И когда нож мунду-муго отсекал юношам крайнюю плоть, а девушкам клитор и губы, большинство, как и полагалось, ни малейшим движением не выдавали боли.
– Многие ее действительно не ощущали, – уверял Асаф. – Внушения, торжественность обстановки, изнурительные пляски, ледяная вода притупляли чувства.
Обрезание проводилось раз в несколько лет, и все, кто проходил через обряд в одно и то же время, на всю оставшуюся жизнь считались братьями и сестрами, членами одной возрастной группы.
– Сейчас возрастных групп нет, – рассказал мне профессор столичного университета Ванджохи, собиратель пословиц гикую. – Девочкам обрезание почти не делают. Мальчиков посвящают во взрослую жизнь в больницах.
Ученый-фольклорист не находил следов и других обычаев.
– Традиционные жилища не встретишь даже в глубинке, – то ли сетовал, то ли извинялся он. – Наверное единственной сохранившейся традицией, помимо обрезания, можно назвать многоженство.
О том, как началось исчезновение обычаев, повествует легенда. Давным-давно, говорится в ней, жил великий прорицатель Мого ва Кебиро. Однажды он проснулся в большой тревоге и объявил о грядущих несчастьях. По словам Мого ва Кебиро, ночью бог Нгай перенес его в неизвестную страну и рассказал, что на земле гикую появятся люди с кожей, светлой, как у лягушек киенгере, в одежде, разноцветной, как крылья бабочек. Они принесут с собой палки, извергающие огонь, а за ними приползет гигантская железная змея, пышущая дымом.
