– Можно долго рассуждать о том, что различия в строении нервной системы, составе крови, структуре ДНК не превышают одного процента, что шимпанзе не только пользуются орудиями, но и их изготавливают, что они всю жизнь сохраняют привязанность к семье, но достаточно просто взглянуть им в глаза, – убежденно говорила Джейн. – У них человеческие глаза. Меня буквально приворожил взгляд, которым они смотрят на мир, не сулящий им ничего хорошего. И я решила действовать. По крайней мере, я могу замолвить за них словечко.
Окончательно укрепила Гудолл в ее намерении история с молодым шимпанзе по кличке Виски.
– Он страдал, прикованный цепями к стене тесной камеры, – каменного куба, в котором не было окон, – рассказала Джейн. – Я дала клятву вызволить его из этого жуткого места и поместить в просторный питомник с деревьями и травой.
Почему не в лес? В отличие от животных, шимпанзе не в состоянии существовать, полагаясь на врожденные инстинкты. Как люди, необходимым в жизни навыкам они учатся у родителей. Если до достижения пяти-шестилетнего возраста детеныш лишается матери, он погибает.
Началось все в 1930-е годы, в далеком детстве, в английском графстве Дорсет. Малютке Джейн было два года, когда она обнаружила в саду червяков, выползших после дождя из земли, принесла их в спальню, положила на белоснежную простыню и принялась увлеченно разглядывать. За этим занятием ее застала мама, но не стала ругать и наказывать маленькую проказницу за испачканное белье. Она поддержала интерес девочки к изучению природы, а впоследствии заронила в ее головку мечту о том, чтобы поехать в Африку изучать шимпанзе.
С годами Джейн стала посвящать почти все свободное время чтению книг об африканских животных.
– Я готова была взяться за изучение любого вида, – с чувством говорила Гудолл. – Мне несказанно повезло. Мне достался самый очаровательный из всех, существующих на Земле.
В 1957 году один из друзей семьи пригласил ее погостить в британскую колонию Кению. Излишне говорить, что она с радостью согласилась. В Найроби Джейн познакомилась с маститым антропологом и палеонтологом Луисом Лики. Он-то и предложил девушке помочь в изучении шимпанзе.
Похоже, поначалу старик Луис оценил не только деловые качества длинноногой ассистентки, чем вызвал раздоры в семье. Во всяком случае, его сын Ричард, также ставший известным ученым, Джейн на дух не переносил. Но оставим пикантную тему светским хроникерам. Главное, что тандем пожилого палеоантрополога и молодого приматолога принес плоды науке.
– Доктор Лики занимался раскопками останков древних людей, надеясь с их помощью раскрыть тайну происхождения человека, – вспоминала Гудолл. – Он извлекал все более древние скелеты, возраст которых приближался к миллиону лет. При этом его живо интересовала эволюция. И он полагал, что многое в этом вопросе могут прояснить шимпанзе.
14 июля 1960 года девушка ступила на песчаный берег озера Танганьика, чтобы положить начало тому, что потом стало называться «самым длительным непрерывным изучением одного вида диких животных в истории науки». Ее сопровождали повар-африканец и… мама.
– Британские колониальные власти не разрешили ехать туда без спутников, – усмехнулась Джейн. – Юная английская леди одна в девственном лесу? Исключено! Вы должны выбрать себе компаньона, сказали мне. И я, конечно, выбрала маму, с которой меня всегда связывали самые доверительные, самые замечательные отношения.
Джейн могла долго и тепло рассказывать о матери, которая, кстати, достигла более чем преклонных лет и продолжала жить все в том же старом семейном доме в графстве Дорсет. С мужчинами Гудолл везло меньше. Отец покинул их, поэтому «он не много значил в моей жизни», откровенно призналась Джейн. Непросто сложились отношения с первым мужем, известным голландским фотографом Хуго ван Лавичем.
– Мы оказались несовместимы, хотя по сей день остаемся друзьями, – вот все, что Джейн была готова рассказать о человеке, ставшем отцом единственного ребенка, также названного Хуго.
– Он, конечно, взрослый, живет в Танзании, увлекается спортивной рыбалкой и абсолютно не интересуется тем, чем занимаюсь я, – сухо констатировала Гудолл.
В 1975 году удача в личной жизни, как показалось Джейн, наконец ей улыбнулась. Она вышла замуж за белого танзанийского фермера Дерека Брайсона.
– Это был мужественный человек, обладавший тонким чувством юмора. Ему я обязана многим, – говорила Гудолл. – Ветеран Второй мировой войны, он долгое время был единственным белым в Черной Африке, которого свободно, народным волеизъявлением избрали в парламент. Он занимал пост министра сельского хозяйства, боролся против уджамаа. К несчастью, в 1980 году он умер.
Упомянутое Гудолл слово уджамаа требует объяснения, так как многие читатели вряд ли его знают. Оно означает танзанийский вариант колхозов, африканскую версию коллективных сельских хозяйств. Ее ревностно внедрял первый президент Танзании Джулиус Ньерере, сторонник маоцзедуновской версии социалистического пути развития с опорой на местные традиции.
