Стартовал проект в начале 1990-х годов в Дар-эс-Саламе. Постепенно он распространился на десятки стран почти на всех континентах. Франция и Япония, Германия и Новая Зеландия, Пакистан и Швейцария, Замбия и США… Стал издаваться международный бюллетень, ребята начали писать друг другу письма.
– Чем конкретно они занимаются?
– Сажают деревья, спасают животных, помогают в больницах. Мы ничего не навязываем, они сами решают, что и как следует делать, – объяснила Джейн. – Вообще-то, мы хотим, чтобы со временем программа охватила детей и подростков от третьего класса до института. Но пока в основном в ней участвуют школьники, которым около 15.
Джейн Гудолл на собственном примере наглядно показала, что настойчивость и вера в конечный успех творят чудеса. После ее визита в Лусаку там начал работать клуб «Корни и ростки», воспрянули духом замбийские защитники природы, больше внимания стали уделять охране окружающей среды местные средства массовой информации.
К лучшему изменилась и судьба шимпанзе из столичного зоопарка. Чарли и Тину выпустили из ненавистной клетки и переселили в просторный питомник Чимфунши, в провинции Медный пояс, где обитали десятки их сородичей, спасенных от смерти и жестокого обращения. Правительство Замбии, тоже попавшее под обаяние Джейн, выделило питомнику дополнительный участок земли и обещало дальнейшее содействие. В общем, счастливый конец, как в старой доброй сказке.
Но Джейн Гудолл – не фея, и у нее нет волшебных чар, с помощью которых можно было бы в мгновение ока спасти мир от экологической катастрофы. Просто она не привыкла отступать. Я уверен, что до конца дней она будет делать все, что в ее силах, какими бы непреодолимыми ни казались преграды. И радоваться тому, что постепенно ее единомышленников становится все больше.
Перед прощанием, в последний день Джейн в Замбии, я задал сакраментальный вопрос: что хотела бы она изменить в жизни, представься возможность начать ее с начала?
– В основном я согласна на то, чтобы моя жизнь была такой, какой получилась, – ответила Гудолл. – Конечно, я делала ошибки, но это были ошибки, которых трудно избежать.
Она помолчала и, подумав, добавила:
– Если бы я была совершенно свободна в выборе, я изменила бы только одно. Я сделала бы так, чтобы у меня было два ребенка. Да, так было бы лучше.
После бесед с Гудолл я уже не мог относиться к шимпанзе иначе, как к старым добрым знакомым. Человеческим знакомым. Людям, как мы с вами. Правда, в отличие от мартышек, бабуинов, колобусов, мне доводилось видеть шимпанзе только в неволе. Быть может, поэтому у всех у них глаза были пронзительно печальные.
Невеселым вышло знакомство и с шимпанзе Майклом, жившим в питомнике на окраине Национального парка Найроби. Незадолго до нашей встречи от рака легких умерла его подружка, которую служитель приохотил к курению (шимпанзе, как предупреждала Джейн, быстро перенимают эту вредную людскую привычку). Седой 40-летний Майкл отрешенно сидел на матрасе и маленькими глотками пил из бумажного пакета любимый клубничный йогурт. При виде незнакомца он пересилил боль, сделал любезную гримасу и протянул пакет. Убедившись, что меня не мучает жажда, он аккуратно поставил его в уголок и стал показывать свои игрушки. Мощное, сплетенное из тугих мускулов существо излучало безмятежное доверие и дружелюбие. Только воочию столкнувшись с невообразимым контрастом дикой силы и мягкой доброжелательности, можно понять, почему, спасая своих любимцев-приматов от браконьеров, не побоялась пойти на смерть Дайан Фосси, автор нашумевшей книги «Гориллы в тумане».
С тех пор, бывая в парке, я непременно заходил проведать Майкла.
– Если не случится непредвиденного, он проживет еще десяток лет, а может быть, и больше, – заверил служитель.
На воле, в естественных условиях шимпанзе едва дотягивают до 40. Причем удается это далеко не всем. Все четыре вида человекообразных обезьян находятся на грани исчезновения, свидетельствует доклад, подготовленный экспертами Программы ООН по окружающей среде (ЮНЕП).
– Для приматов стрелки часов подошли к отметке без одной минуты полночь, – образно выразился на презентации документа исполнительный директор организации Клаус Топфер.
Главная угроза исходит от хозяйственной деятельности человека, подчеркивалось в докладе. Площадь лесов, где приматы могут вести привычный образ жизни, в ближайшие десятилетия сократится в несколько раз. Помимо неуклонно уменьшающейся среды обитания, против обезьян работают и местные обычаи. В некоторых африканских странах их мясо считается лакомством. В коптильни попадают не только многочисленные еще мартышки, но и шимпанзе, и бонобо. Кто хоть раз видел, как на базарах продают жареных мартышек, таская их за хвосты, обвязанные вокруг шеи, как за ручки сумки, навсегда станет убежденным противником браконьерства.
