Морским черепахам как-то особенно не везло с людскими предрассудками. Добыча так называемых головастых черепах у островов Боа-Вишта и Сал, у западной оконечности Черного континента, началась еще в XV веке. Французский путешественник Эсташ де ла Фосс, посетивший архипелаг в 1479 году, в отчете написал, что местное население будто бы вылечивает проказу, давая больным мясо черепах и втирая в пораженные места их кровь. Король Людовик XI, полагавший, что сам страдает этим ужасным недугом, немедля отрядил к безлюдным тогда островам экспедицию.
Много веков активная охота продолжалась и в Ватаму. Теперь, увидев черепаху, местные жители обычно стараются как можно быстрее сообщить об этом Ричарду.
– Дело не только в том, что мы платим 500 шиллингов за обнаружение кладки яиц и еще пять сотен – за ее сохранение, – считал он. – 1000 шиллингов здесь, конечно, немалые деньги. Но не менее важно, что мы постоянно проводим разъяснительную работу, особенно в школах.
Эколог постарался охватить все учебные заведения. Поначалу было нелегко, но со временем наладились нужные контакты, и дело пошло.
– Мы проводим конкурсы, викторины, игры, – рассказывал он. – Теперь каждый ребенок в округе знает, что черепах надо охранять, а не обижать.
Привлекались к охране природы и туристы. Каждый желающий мог «усыновить» кладку или оплатить спасение черепашки по интернету. В ответ по электронной почте благодетелю отправлялось подробное описание и фотогалерея, повествовавшие о том, как было сделано оплаченное им доброе дело.
Но радужная статистика не успокаивала.
– Несмотря на все успехи, мы ведем заведомо проигрышную борьбу, – с горечью говорил Ричард. – Самый распространенный в Кении вид зеленой черепахи, безусловно, останется, но через полвека даже он будет обитать только на заповедных территориях. Что касается остальных четырех видов, то я бы не дал и такой скромной гарантии.
Быть пессимистом Ричарда вынуждало не столько браконьерство, на которое, как он доказал, управу найти можно, сколько быстрый рост населения. Рыбаков становилось все больше, сети ставились все чаще, ячейки вязались все мельче, чтобы не ушла ни одна самая хилая рыбешка. О крупной рыбе уже и не помышляли. Она просто не успевала вырасти. Курорты, сплошь покрывшие побережье Кении, потребляли много рыбы, и местные жители лезли из кожи вон, чтобы доставить улов к туристическому столу. Для многих это был самый верный, а порой и единственный способ заработать на жизнь.
Если уж рыбам проскочить через такие москитные сетки было невозможно, то черепахам – тем более. Они запутывались, не могли всплыть на поверхность и глотнуть воздух, задыхались и тонули, как обыкновенные сухопутные животные. Рыбакам, даже самым сердобольным и экологически подкованным, приходилось регулярно извлекать на поверхность очередной труп, закованный в тяжелый панцирь, который становился для его владельца не защитой, а гробом.
– Мне часто говорят: посмотри, сколько в прибрежных водах черепах, разве мало? – продолжал эколог. – Но так можно судить, если совсем не знаешь этих удивительных созданий.
Самка морской черепахи может откладывать яйца только там, где сама появилась на свет. Она обязательно возвращается на родину, даже если живет за тысячи миль. Поэтому, вполне возможно, что большинство из резвящихся у кенийского берега ластоногих тортилл не станут продолжать здесь род.
К тому же не все взрослые самки на это способны. Морская черепаха производит потомство раз в два, три, а то и пять лет, а половой зрелости достигает к 30, а иногда к 50 годам. До такого солидного возраста доживает одна из тысячи малюток, вылупившихся из яйца и прорвавшихся к воде.
Одна из тысячи. Стоит попробовать хотя бы на миг вдуматься в эту жуткую цифру.
– Выходит, может статься, что из шести с лишним десятков черепашек, которых мы накануне проводили в большую жизнь, не выживет ни одна?
– Вполне, – подтвердил невеселый прогноз Ричард. – Даже при стопроцентном сборе яиц, результат получается скромным. А как мы убережем их в воде? Приставим к каждой личного телохранителя-водолаза?
Вопросы риторические. Сохранив кладку и проводив малышек в океан, защитники природы больше ничего не могут для них сделать.
– До сих пор никто точно не знает, что происходит с черепашками в первые пять лет жизни, – как бы извиняясь, несколько смущенно сказал Ричард. – Они появляются на свет, добираются до воды и… исчезают. Вот и все, что нам доподлинно известно.
Можно лишь предполагать, что крошечные тортиллы дрейфуют, спрятавшись в водорослях и питаясь планктоном, а через пять – десять лет, окрепнув и научившись преодолевать течения, выходят на берег. Но, как и в случае с фламинго, со многими другими видами животных, птиц и рыб, эта версия не подкреплена задокументированными исследованиями.
– Перед нами предстают те немногие, что сумели выжить, – уточнил Ричард. – Те, кто не попал в зубы акулам, которые запросто прокусывают панцирь молодой черепахи, не запутался в сетях. Рыбацкие снасти, конечно, главный их враг.
