Конечно, руководителям ЮНЕП, этой высокооплачиваемой бюрократической бумажной фабрики по производству паникерских документов, по должности положено быть пессимистами. Положение не везде безнадежно. Проведенная в 2003 году в Уганде перепись шимпанзе показала, что их реальная численность на тысячу превышает оценочную. Тщательно охраняются горные гориллы в Руанде и Уганде. Каждый случай их гибели становится чрезвычайным происшествием. На поимку убийц бросаются лучшие силы, и, как правило, преступникам не удается избежать суда и сурового наказания. И все же время, похоже, неумолимо отсчитывает последние десятилетия вольной жизни наших ближайших родственников.
Моя встреча с Майклом знаменательно состоялась в Год обезьяны. Очень хотелось, чтобы милейший шимпанзе встретил еще не одну обезьянью годовщину, которую теперь, вслед за китайцами, каждые 12 лет с энтузиазмом празднует все человечество. Увы, надежды не оправдались. Вскоре Майк последовал за своей подругой в мир иной. Что делать, по крайней мере те, кто с ним общался, будут вспоминать его долго и по-доброму. В этом я совершенно уверен.
Беседа с Джейн Гудолл стала для меня началом череды знакомств с защитниками природы, которых по африканским просторам бродит великое множество. Не все из них производили благоприятное впечатление. Иногда почти сразу становилось ясно: за красивыми словами скрывалось не слишком достойное желание попользоваться щедрым грантом и как можно дольше беззаботно пожить в теплых краях. К счастью, чаще попадались экологи, искренне переживавшие за судьбы братьев наших меньших и работавшие по призванию. Особенно памятной стала встреча с молодым американцем Ричардом Занре. С помощью местных жителей ему удалось наладить природоохранную деятельность на побережье Индийского океана в курортном местечке Ватаму, неподалеку от Малинди.
Общение с экологом стало наградой за поездку, начавшуюся на редкость неудачно. Сразу по прибытии в Малинди я захворал и ночь провалялся с температурой. Безвозвратно пропал и следующий день. Впору было сматывать удочки, но на третьи сутки болезнь отпустила, осталась только сильная слабость. Поколебавшись, я все же решился и, проехав от Малинди пару десятков километров сначала по шоссе, а потом по сносному песчаному проселку, вырулил к домикам, крытым соломенной крышей.
Я рассчитывал на краткую беседу и осмотр местности, но, когда Ричард рассказал о том, что ожидается после захода солнца, махнул рукой и остался. Жалеть не пришлось. За день, проведенный в тени мерно шелестевших пальм, под приятным дуновением бриза, в обществе добрых приветливых людей болезнь окончательно отступила, и к вечеру я почувствовал себя освеженным и окрепшим. По мелкому песочку, не успевшему остыть от дневного зноя, ноги ступали бодро и уверенно.
Как только глаза привыкли к темноте, пляж перестал казаться пустынным. В чувственном свете африканской луны кипела жизнь: под ногами натужно ползла продолговатая, размером с человеческое ухо раковина, вокруг, проворно перебирая паучьими ножками, носились крабы, у прибоя едва различимые тени рыбаков вытягивали на берег тень лодки с дневным уловом.
– Это в самом конце залива, – сообщил Ричард.
Словно в подтверждение его слов вдали замигал электрический фонарик.
– Нас ждут, – добавил он и ускорил шаг.
Когда мы дошли до владельца фонарика, песок стал совсем рыхлым, и ноги проваливались по щиколотку. Световой сигнал подавал сидевший посреди пляжа чернокожий парень с арабскими чертами лица. Несмотря на почти 30-градусную жару, он кутался в куртку. Наверное, от постоянно тянувшего с океана свежего бриза.
– Здорово сработано, Хасан, – похвалил парня Ричард. – Утром зайдешь, получишь тысячу. Как договаривались. А теперь можешь идти домой спать.
Хасан улыбнулся и довольно закивал, но не ушел. Отступив на несколько шагов под шуршавшие на ветру пальмы, он продолжал внимательно наблюдать за холмиком, у которого только что сидел.
На фоне почти идеально гладкого пляжа неровность трудно было не заметить. Рядом чернела ямка глубиной сантиметров 20 и не более метра в диаметре. Вокруг она, точно крепость, была обнесена стеной из песка.
Со стороны казалось, что песчаный замок – следы дневных детских забав. Почему бы нет? Рядом с пляжем располагались сразу несколько курортов, в том числе престижный «Хемингуэй» – пятизвездочный отель, построенный в честь посещения этого места писателем. Судя по произведениям американского романиста, он занимался на кенийском побережье ловлей огромных океанских рыбин, а по утверждениям очевидцев, в основном коротал время за стойкой бара со стаканом джин-тоника.
– Сейчас мы им поможем, – воскликнул Ричард, и, опустившись на колени, принялся бережно разгребать холмик. В сосредоточенном молчании прошло минут пять. Наконец, он откинулся назад и замер.
