Рядом с домом, привалившись к стене, стоял крупный, больше метра в поперечнике, толстый панцирь. Прекрасная иллюстрация к словам эколога о черепашьей жизни, полной невзгод.
– Смотри, вон вверху справа глубокие отметины – показал Ричард. – Это следы от акульих зубов. Хорошо, черепаха была уже взрослой, и ее панцирь прокусить не удалось. Но все равно она погибла. Запуталась в рыбацкой сети.
– Стоило ли браться за проект, если дело столь безнадежно? – не сдержался я.
– Мы, экологи, называем черепаху видом-флагманом, – ответил Ричард. – Это значит, что, если обеспечить нормальные условия для его существования, сносно будет жить и вся остальная морская фауна. Ради этого стоит постараться.
– Значит, ты все-таки оптимист?
– Конечно, – наконец улыбнулся надолго посерьезневший Ричард. – Надежда всегда остается. Морские черепахи населяют Землю почти двести миллионов лет. Они древнее динозавров, но в отличие от них не вымерли. Может быть, переживут и свалившуюся на них новую напасть – род человеческий.
Наступление человека на природу разворачивается повсеместно, и Африка не исключение. Обеспечить социально-экономическое развитие при быстром росте населения невозможно без строительства заводов, фабрик, шахт, нефтяных вышек, распашки новых земель, застройки новых городских районов. Чем деятельней осваивается окружающее пространство, тем меньше места для дикой природы. Об этой очевидной и трагичной истине первым принялся энергично говорить человечеству Бернард Гржимек. Усилия были не напрасны. Теперь громкие голоса природоохранных организаций звучат везде. К ним трудно не прислушаться.
В наши дни призывы немецкого зоолога, сумевшего защитить уникальную экосистему национальных парков Серенгети и Масаи-Мара, кажутся сами собой разумеющимися и обоснований не требуют. Но когда в 1954 году он выпустил книгу «Для диких животных места нет», многим они представлялись радикальными и паникерскими. Стоит напомнить, что Альфред Брем, прославленный соотечественник Гржимека и тоже зоолог, не считал зазорным не только охотиться на африканскую фауну, но и стрелять в нее ради забавы, убивая без разбора и необходимости. Правда, это происходило во второй половине XIX века, но и столетие спустя профессия охотника оставалась в Африке распространенной и престижной.
С тех пор в общественном мнении произошел переворот. Теперь без экологической экспертизы шагу нельзя ступить, и на Черном континенте тоже. Порой доходит до абсурда. Помню, как на пресс-конференции в найробийской штаб-квартире Программы ООН по окружающей среде (ЮНЕП) группа местных защитников природы на повышенных тонах доказывала, что гидростанцию нельзя возводить ни в коем случае, потому что коровы будут смотреть на отблески солнечных лучей, играющих на водной глади водохранилища, и портить зрение. Доводы о том, что ГЭС давно построены во многих странах, и от этого коровы не только не ослепли, но продолжают исправно доиться, не производили на ревностных экологов ни малейшего впечатления. Равно как и увещевания в необходимости пожалеть соотечественников, большинство которых лишены возможности пользоваться элементарными бытовыми удобствами из-за отсутствия электричества.
Грань между необходимостью удовлетворить насущные нужды людей и при этом сохранить среду обитания других живых существ порой оказывается трудно различимой, тонкой и неоднозначной. Быть может, ярче всего это видно на примере африканских слонов. Схватка вокруг гигантов животного мира, в которой сцепились экологи-радикалы и хозяйственники-прагматики, идет не первое десятилетие. Стороны давно отточили аргументы, наловчились стрелять из пропагандистских орудий с помощью средств массовой информации и не собираются уступать ни пяди.
На кону – судьба одного из символов континента, включенного в «большую пятерку», то есть своеобразную элиту африканской фауны. В эту «высшую лигу» животного мира вошли лев, слон, буйвол, леопард и носорог. Когда-то список составили охотники, которые считали, что именно этих животных престижнее всего выследить в одиночку и убить. А потом его взяли на вооружение экскурсоводы, заявившие, что «пятерку» в первую очередь следует показать туристу. Если, конечно, повезет… с туркомпанией.
Больше всего запоминается первое знакомство. В моем случае о туркомпании речи не шло. В ту пору я работал в Анголе переводчиком, да и обстановка в воюющей стране к турпоездкам не располагала. Перемещаться из города в город приходилось по воздуху, озираясь и ежеминутно ожидая с земли выстрелов из автоматов или запуска ракеты из переносной установки.
