потянулся и пошел, движимый твердым желанием сварить кофе. Не растворимой гадости, а настоящего молотого кофе, насыщенный аромат которого обволакивает вас и заряжает хорошим настроением.
Когда бурое варево в турке наконец-то закипело, уютную тишину квартиры нарушил пронзительный звук дверного звонка. Я чертыхнулся и едва не плюнул от досады. Убавил огонь и нехотя поплелся в прихожую, на все лады проклиная незваных гостей.
Открывая последний замок, я благоразумно убрал с лица недовольную гримасу, ругая себя за вынужденное лицемерие, и легко толкнул внешнюю дверь, придерживая её за резную ручку.
В следующую секунду я проклял всё на свете. И лицо моё наверняка
исказилось совсем другой гримасой - страдания, которое мне предстояло. В
коридоре, освещенном яркой лампочкой, стоял он. Немного растрепанный,
но - я поймал себя на этой мысли - чертовски красивый. Со слегка раскрасневшимся на морозе лицом, небрежно повязанным шарфом - и глазами, которые прожигали меня насквозь.
Я отпустил ручку, петли еле слышно скрипнули, и дверь открылась шире. Со стороны это было похоже на приглашение, но, честно говоря, я не был уверен в том, что хочу его видеть. Тем не менее, я не мог оторвать взгляд от его лица. Стыдно признаваться, но я получал удовольствие, разглядывая его. Сурово сжатые челюсти, растерянные глаза, массивное безупречное тело, спрятанное под одеждой; сама его поза дышала какой-то животной энергией, сдерживать которую он как будто не умел, но очень старался.
Казалось, он хочет свернуть мне шею, но не решается это сделать. Я
бы даже сказал боится, но слово "страх" как-то не вязалось с его внешним
видом.
Некоторое время мы оба были в замешательстве, пялились друг на друга и не произносили не слова. Не выдержав этого молчания и решив поскорее избавиться от липкого чувства надвигающейся беды, я произнес первое, что пришло на ум:
- Чего тебе?
И тут же закусил губу, услышав собственный голос. Он был похож на дрожащий фальцет обиженного мальчишки, который чувствует собственную беспомощность, но всё равно лезет в драку.
- Может, пустишь? - спросил он тихим, шипящим голосом. В черных
глазах что-то неуловимо блеснуло.
- С какой стати? - ответил я грубо, но ничего, переживет.
- Поговорить надо, - сказал он, опуская глаза.
Несколько минут я просто смотрел на него. Голова отказывалась
соображать. Я понял, что еще чуть-чуть, и он снова одержит верх, войдет, расположится, как дома, может даже, предложит потрахаться, а
потом вернется к своей ненаглядной. Перспектива пережить это во второй раз мне не улыбалась. Но - Господи! - как же хочется до него дотронуться!
- Знаешь, Лех, - услышав свое имя, он резко поднял голову и уставился прямо мне в глаза, - иди ты на хуй!
Выплюнув эти слова, я схватился за ручку двери и попытался захлопнуть её прямо перед его удивленной рожей. Чувство неимоверного удовлетворения переполняло меня. Кажется, я даже начал улыбаться.
Я не понял, что происходит, когда ручка рванулась из моих рук. Дверь
отлетела в сторону, распахиваясь настежь. За ней стоял он, взбешенный и,
кажется, готовый убить меня прямо в прихожей. На секунду испугавшись, я
даже попятился назад.
Он тяжело дышал, пропуская воздух через медленно раздувающиеся ноздри. Сжатые губы побелели от напряжения и стали похожи на тонкую бледную линию. Контраст с потемневшим от злобы лицом был пугающим.
- Какого хуя?! - возмутился я, но тут же оказался прижатым к стене. Неуловимым движением он перешагнул порог и схватил меня за плечо, пригвоздил к стене сначала руками, а потом и губами.
Я протестующе замычал ему в рот, но он продолжил стискивать моё тело.
Неожиданно захватил мою нижнюю губу и с силой сомкнул зубы. Я тихо
вскрикнул, чувствуя, как соленая кровь толчками потекла из раны.
Собрав силы, я уперся в его грудь руками. Протиснул коленку между нашими телами и со всей дури толкнул.
- Сууука!!! - закричал я, вырываясь из его объятий. - Убери руки!!!
Он был похож на каменную глыбу, в которую неожиданно врезался многотонный грузовик. От удара его слегка повело, но не более.
- Скотина! - Я вытер прокушенную губу тыльной стороной ладони. На руке остался кровавый развод. - Пошел нахуй отсюда!
Я орал на него, словно сумасшедший, но слова не действовали. Его руки снова потянулись ко мне. Боже!
Он был похож на дикое животное, застывшее перед решительным
броском. И жертвой был я. Пускай я не уступал ему в физической силе, но
в тот момент он, наверное, бросился бы и на разъяренного тигра. Его почерневшие глаза приобрели пугающий кристальный блеск, словно остро наточенные ножи, способны вспороть меня сверху донизу. Я почти видел в них свое испуганное отражение.
Но сдаваться не собирался. На смену испугу неожиданно пришла такая
злость, что к броску приготовился уже я сам - и только ждал повода. Я решил отомстить ему за все ночи, когда я бредил им, сжимая в руках полупустую бутылку виски, развалившись на мятых простынях, словно беспомощный калека.
- Уходи, - сказал я твердо. Реакции не последовало. - Отстань от меня, - добавил я, надеясь, что он всё-таки услышит.
