Оливер купил Джоди бутылку кока-колы, усадил за столик, стоящий возле тесной телефонной кабинки, а сам закрылся в ней и набрал лондонский телефон. Минут через двадцать, после длинных, путаных и изнурительных объяснений, Оливер открыл дверь, подозвал Джоди и передал ему трубку:
– Твоя мачеха хочет с тобой поговорить.
– Сердится? – шепотом спросил мальчик.
– Нет. Просто хочет с тобой поздороваться.
Джоди с опаской приложил зловещий прибор к уху:
– Алло… Алло, Дайана… – На лице его медленно стала расцветать улыбка. – Да, у меня все хорошо…
Оставив его наедине с мачехой, Оливер отправился заказывать самую большую порцию виски с содовой, какую можно купить в этой гостинице.
К тому времени, когда ему принесли напиток, Джоди уже попрощался с Дайаной и дал отбой. Из будки он появился, сияя от радости:
– Она совсем не сердится. Завтра она прилетает в Эдинбург.
– Знаю.
– И говорит, чтобы я до этого времени оставался с вами.
– А ты разве против?
– Против? Да вы что, это же здорово! – Тут он заметил в руке Оливера высокий стакан. – Ой, мне тоже очень хочется пить. Можно мне еще кока-колы?
– Конечно можно. Пойди в бар и закажи себе сам.
Оливер думал, что на сегодня со всеми делами покончено. Что этот день не принесет новых сюрпризов. Но оказалось, что он ошибался. Как только Джоди отправился добывать кока-колу, с улицы донесся звук мотора и возле гостиницы остановилась машина. Двери машины открылись и затем захлопнулись с громким звуком; послышались неясные голоса, стук каблуков, и через несколько секунд застекленные входные двери распахнулись и в гостиницу вошла миниатюрная седовласая дама в чрезвычайно элегантном розово-белом, как зефир, костюме и в начищенных до блеска туфлях из крокодиловой кожи. Следом за ней появился молодой человек, весь увешанный чемоданами в клеточку; он прокладывал себе путь через двери плечом, поскольку руки у него были заняты. Он был высокого роста, с длинными светлыми волосами, и, как это ни странно, в чертах его лица с высокими скулами и широким изогнутым ртом проступало что-то славянское. На нем были синие вельветовые брюки и длинное ворсистое пальто. Оливер с любопытством наблюдал за тем, как молодой человек дотащил чемоданы до стойки администрации, свалил их на пол и протянул руку, чтобы позвонить в звонок.
Но не успел это сделать. В ту самую минуту из бара вернулся Джоди. Все происходящее затем было похоже на киношный стоп-кадр. Взгляды их встретились, и оба застыли на месте, уставившись друг на друга. Потом словно что-то щелкнуло, мотор опять зажужжал, и фильм продолжился.
– Джоди! – заорал молодой человек зычным голосом.
И не успел никто из присутствующих проговорить хоть слово, Джоди, как пущенный из рогатки камень, сорвался с места и через весь холл бросился в объятия брата.
Вечером все трое вернулись в усадьбу Кэрни. На следующий день Оливер оставил братьев вдвоем, а сам помчался в Эдинбург встречать прилетающую из Лондона Дайану Карпентер. Он стоял в зале прибытия со стеклянными стенами, смотрел, как из самолета спускаются по трапам прилетевшие пассажиры, и узнал ее сразу, как только она появилась. Высокая, стройная, в свободном пальто из твида с небольшим, охватывающим шею норковым воротником. Когда Дайана ступила на взлетную полосу, он двинулся вперед, чтобы встретить и поприветствовать ее. Она вошла в зал, нахмурив брови, с явным беспокойством на лице.
– Дайана, – окликнул ее Оливер.
У нее были голубые глаза, светлые волосы стянуты на затылке в тугой узел. Она вздохнула с облегчением, и было заметно, что ее тревога несколько поубавилась.
– Вы – Оливер Кэрни?
Они пожали друг другу руки, а потом вдруг, повинуясь какому-то странному инстинкту, несомненно доброму, Оливер поцеловал ее в щеку.
– Как Кэролайн? – спросила Дайана.
– Я навещал ее нынче утром. У нее все хорошо. Совсем скоро она поправится.
Обо всем, что происходило в эти дни, Оливер успел рассказать ей по телефону, но теперь, когда они с ревом мчались по мосту Форт-бридж, он сообщил ей про Энгуса:
– Он приехал вчера вечером, как и собирался. Вместе с той американкой, которую он возил по Шотландскому нагорью. Как только он вошел в гостиницу, Джоди сразу его увидел. Встреча братьев была незабываемой.
– Удивительно, что они узнали друг друга. Ведь они много лет не виделись.
– Джоди очень любит Энгуса.
– Теперь и я это понимаю, – тихо сказала Дайана.
– А раньше не понимали? – осторожно спросил он, стараясь, чтобы в вопросе не прозвучало упрека.
– Быть мачехой трудно… очень трудно, – ответила она. – Матерью стать не можешь, но должна стараться быть для них чем-то большим, чем просто друг. На других детей они были совсем не похожи. В Греции они росли, как бурьян, дикие, босоногие и совершенно свободные. Когда их отец был еще жив, все шло довольно гладко, но вот когда он умер… все сильно изменилось.
– Понимаю.
