Идея спрятаться от призыва за рубежом Марику понравилась. Правда, он хотел уехать в Голландию, а папа из соображений экономии отправил его в Россию, к тете, которая могла по-родственному позаботиться о нежном юноше.
Тетя, то есть Ирка, проявила высокую сознательность и согласилась на неопределенный срок принять Марика. Спешно упаковав багаж, состоящий наполовину из стильных одежд сезона лето—осень, наполовину из журналов, дисков, открыток, буклетов, иных образцов полиграфической продукции и прочего добра, жизненно необходимого всякому уважающему себя дизайнеру, Марик первым же попутным поездом махнул в Екатеринодар.
Вопреки договоренности, на перроне его никто не ждал. Тети, которую Марик видел лет десять назад, но благодаря колоритной внешности хорошо запомнил, в толпе встречающих не было. Незнакомых граждан с плакатиками типа «Марик Протопопов, вэлкам ту Раша!» юноша также не нашел, однако это его не смутило. Марик взял на привокзальной площади такси и отправился в Пионерский-2.
Тетин адрес был записан твердым папиным почерком на листочке, вложенном в паспорт юного путешественника. Таким образом, Марик не мог перепутать пункт назначения. Тем не менее тетушкин дом встретил гостя крепко запертой калиткой и удивительно бодрым, несмотря на поздний час, собачьим лаем. На стук и призывные крики: «Ау, тетя Ира! Есть кто дома? Это Марик, ваш племянник из Жашкова!» — реагировал только пес — громким лаем, становившимся все более хриплым. В конце концов, голос потеряли оба — и гавкающая собака, и кричащий Марик. Общая беда их немного сблизила, притомившийся Марик даже угостил пса бутербродами с колбасой. Это оказалось правильной тактикой: наевшись, собака подобрела и не стала хватать Марика за различные части организма, когда юноша осмелился перелезть через забор.
Впрочем, это почти ничего не изменило: дом был темен и не подавал признаков жизни, на крики Марика по-прежнему никто не отзывался. Тогда юноша отыскал окно с открытой форточкой и через него забрался в дом.
— Запасной ключ от двери черного хода я потом нашел на гвоздике в кладовке, — сказал мне Марик. — Проникать в дом сразу стало легче, хотя я до сих пор прыгаю во двор через забор.
Я наморщила лоб:
— Разве на том же гвоздике нет ключа от калитки? Есть? Так почему же ты его не взял?
— Так ведь он желтый! — воскликнул Марик, посмотрев на меня так, словно я сказала какую-то непристойность.
— Ну и что?
— А то, что брелок у меня серебряный!
Я немного подумала, недоверчиво посмотрела на парня:
— Ты хочешь сказать, что отказался от ключа только потому, что он не сочетается по цвету с твоим брелочком?!
Марик независимо шмыгнул носом.
— Ну, ты, блин, дизайнер! — неодобрительно резюмировала я. — Ладно, завтра закажем для тебя дубликат ключа из белого металла.
Тут я подумала, что нужно как-то объяснить юноше отсутствие в доме хозяев и присутствие посторонней тетки, то есть меня.
— Ирка с Моржиком уехали в отпуск, — соврала я, решив не пугать нежное создание рассказом о событиях последнего времени. — У них есть домик в горах, в диком краю без телефона и электричества, вот туда они и отправились отдыхать от цивилизации с ее сомнительными благами. Моржик как раз недавно из твоей любимой Голландии вернулся, должно быть, наелся там развитого капитализма, и потянуло его назад, к природе…
Я подумала, что мой рассказ не сильно искажает действительность: не знаю, куда подевался Моржик, может, в самом деле отправился в горы, а Ирка уж точно сейчас живет в первобытных условиях, сливаясь с природой необитаемого речного острова!
— А меня хозяева по-дружески попросили за домом смотреть и о собаке заботиться, — закончила я. — Так что до возвращения хозяев будем мы с тобой жить вместе. В смысле, в одном доме! Комнат в особняке достаточно, спальных мест тоже, так что нам нет необходимости делить эту кровать.
Кивком я указала на постель, занятую Мариком. Юноша покраснел.
— Так и быть, ты спи здесь, а я переберусь в библиотеку, — разрешила я. — Спокойной ночи! Веди себя хорошо, следи за порядком.
Честно говоря, последняя фраза имела своей целью переложить на Марика ответственность за истребление лужи, которая, я видела, натекла на пол под окном!
Коварно усмехаясь, я прихватила свои одежки, ушла в библиотеку и снова, как прошлой ночью, улеглась на упругий диван. Гроза закончилась, и ничто не помешало мне спокойно уснуть.
Сереня Пушкин провел ночь просто ужасно. Рыжий громила, сцапавший его на площади поэта-однофамильца, затолкал пленника в машину и навалился на него, не давая поднять голову. В результате Сереня даже не догадывался, куда его везут.
Машина долго петляла, потом скакала по кочкам и наконец остановилась. Рыжий выдернул Сереню из салона, бесцеремонно обыскал его и, не найдя того, чего хотел, принялся злобно материться.
