Никакого смысла в этом действии не было: два года назад, когда родился Масянька, мы приспособили к звонку выключатель и с тех пор почти постоянно держим звонок в «немом» состоянии.
— Динь-дон! — сказала я.
Женщина обернулась, явив мне блеклую мордашку без намека на косметику. Пахло от незнакомки скучно — кажется, хозяйственным мылом. Бровки у нее были редкие, глазки тусклые, и ответная реплика тоже не отличалась выразительностью:
— А?
— Динь-дон, — повторила я. — Вы нажали на кнопку, звонок прозвенел, и я перед вами. Можете считать, что я открыла вам дверь. Ну?
— Что?
— Это вы мне скажите — что? — я начала раздражаться. — Что вам нужно, кто вы, зачем звоните в мою дверь?
— Это ваша дверь? — плешивые бровки собрались в пучок.
— Да!
— А почему вы идете оттуда? — незнакомка потыкала пальцем в потолок.
Эта тупость показалась мне восхитительной, я даже перестала сердиться. Теперь мне было смешно.
— Действительно, это нехарактерно, — согласилась я, присаживаясь на ступеньку лестницы.
Все равно предстояло дождаться Никитича, и беседа с очаровательной незнакомкой обещала стать неплохим развлечением.
— В конечном счете, все мы туда уходим, но мало кто оттуда возвращается, — я тоже показала пальцем вверх.
Реденькие реснички хлопнули, вялый ротик приоткрылся. Вид у незнакомки был такой растерянный, что мне стало совестно издеваться над убогой.
— Это я так шучу, — я приветливо улыбнулась. — На самом деле я просто поднималась к соседям на верхний этаж, а теперь иду к себе домой, вот в эту самую квартиру. Вы пришли ко мне в гости или по делу? Простите, я не помню, мы знакомы?
— Вы Елена? — недоверчиво спросила незнакомка.
Я размашисто кивнула.
— А я Лиза. Вам Ира обо мне не говорила?
Упоминание Иркиного имени в контексте с моим собственным убедило меня, что незнакомка не ошиблась адресом.
— А что она должна была говорить? — спросила я.
— Не говорила, значит, — с сожалением повторила Бледная Лиза. — А я хотела спросить про голубую…
Договорить она не успела. Вообразив, что вижу перед собой еще одну претендентку на Голубую Булабонгу, я вскочила на ноги и взлетела на пару ступенек вверх. Ничего хорошего от булабонголюбивых граждан я не ждала! Одновременно этажом выше хлопнула дверь и послышался голос Никитича:
— Я уже иду!
Это заставило сорваться с места Бледную Лизу. Даже не попрощавшись, странная женщина убежала вниз по лестнице, оставив после себя слабый запах мыла.
— Заждалась, Алена Ивановна? — с третьего этажа спустился улыбающийся дедок. — Щас, проведу для тебя мастер-класс.
Никитич взял у меня ключи. Следующие пять минут я так и сяк крутила новый замок, пока не овладела техникой в совершенстве. Потом Никитич вернулся к себе, а я вошла в квартиру, оценила имеющийся разгром как «беспорядок третьей степени» и со вздохом принялась за уборку.
Процесс не затянулся, я просто сложила обратно в шкафы и ящики все, что из них было выброшено. Попутно пыталась оценивать материальный ущерб и была приятно удивлена тем, что ничего не пропало. Даже, наоборот, кое-что прибавилось. Я нашла водочную бутылку, которой раньше в квартире не было, ни в полном виде, ни в пустом; небольшой, но увесистый инструмент в виде короткой железной палки с раздавленным плоским концом и металлическую поговицу с вытисненными на ней буковками «suрermans jeanse». Надпись я перевела как «суперменовские джинсы», из чего сделала вывод, что разбойное нападение на мою квартиру и погром учинил какой-то мужик.
Устранив последствия визита супермена, я поставила чайник и приготовилась попить чайку. Посетовала на отсутствие в доме чего-нибудь вкусненького и полезла в сумку в надежде найти там какую-нибудь завалявшуюся конфетку. Последний сникерс я утром скормила отощавшей Ирке… Или не последний? Помнится, когда я искала в сумке ключ, подворачивалось мне под руку что-то такое продолговатое…
С удвоенным энтузиазмом я перекопала содержимое торбы, но шоколадки не нашла. Похожим на батончик предметом оказался игрушечный «ствол» все из того же полицейского набора.
— Пиф-паф! — провозгласила я, имитируя пальбу из пластмассового пистолета. — Ой-ой-ой! Умирает зайчик мой!
О! Зайчик! Я вспомнила, что в книжном шкафу стоит шоколадная фигурка зайца, которую мне подарили в качестве сувенира на съемках кондитерской фабрики. Сразу я шоколадного косого не слопала, хотела порадовать подарочком ребенка, а Масянька уже уехал на море, вот стограммовый грызун в яркой обертке и уцелел.
— Ну, заяц, погоди! — объявила я, направляясь из кухни в комнату.
Сразу шоколадного ушастика не нашла, даже испугалась, не стрескал ли моего сладенького зверька незваный гость-супермен, но потом обнаружила блестящую фигурку в углу книжной полки.
Чай успел завариться, я удобно устроилась за кухонным столом, хищно откусила зайцу одно ухо и задумалась.
Вся эта суета с похищениями и поисками ценностей воспринималась мною как единый спектакль, но с некоторых пор у меня возникло ощущение, будто режиссер у него не один. Наверное, впервые эта мысль посетила меня вчера, когда на моих глазах неизвестный рыжий тип похитил с площади Писклявого.
