— Я слышала, как они перешептывались за порогом, — сказала Ирка.
Бандиты решали, не попытаться ли вломиться в сарайчик, чтобы обездвижить ослабленную хворью пленницу с помощью веревок. Это сильно облегчило бы им дальнейшие контакты с Иркой, которую мерзавцы горячо желали допросить с пристрастием.
— Очень их интересовало, где находится какое-то добро, — припомнила Ирка.
— Ага! — многозначительно сказала я, начиная нетерпеливо ерзать на табуретке.
Мне уже хотелось вставить свое слово в этот рассказ.
— Я решительно не знала, о каком добре идет речь, но мне совсем не хотелось, чтобы эти сволочи всем скопом ввалились в мою халупу и скрутили меня в бараний рог, — продолжала повествовать подруга. — А еще мне хотелось, чтобы о моем островном заточении узнали на Большой земле.
— И ты решила оповестить об этом мир в моем лице! — подсказала я.
— Совершенно верно! — Ирка кивнула. — На помощь Моржика я не слишком надеялась, мы с ним как раз здорово поссорились, он ушел из дома и до сих пор не появляется.
Подруга заметно погрустнела.
— Появится еще, — подбодрила ее я. — Он же тебя любит.
— Ты настоящая подруга, — с признательностью сказала Ирка. — Именно поэтому я решила перевести стрелки на тебя!
Чтобы предупредить возникшее у бандитов желание штурмовать хижину, Ирка стала шумно метаться — старательно изображала горячку, сопровождающуюся бредом.
— Я приговаривала: «Ленка! Ленка! Возьми его! Возьми!» — Ирка показала, каким был ее горячечный бред.
Оказалось, весьма разрушительным: коробочка с недоеденным «Оливье» полетела со стола на пол, пустая кастрюлька с засохшими остатками фондюшного соуса звонко брякнулась на пол.
— И еще я говорила: «Запомни, Ленка: это добро! Настоящее добро! Очень, очень доброе!» — продолжала буянить Ирка. — А напоследок, чтобы показать, как мне плохо, я еще немножко попричитала, как раненый боец в фильме про войну: «Сестра, сестра, брось, не донесешь!»
— А, так вот почему Пискля решил, что мы с тобой сестры! — сообразила я. — А твои слова «Брось, не донесешь», вероятно, навели его на мысль о том, что искомое добро очень большое. То-то он поначалу не хотел соглашаться на Голубую Булабонгу!
В коридоре зашлепало, в кухню притопал встревоженный Марик в достопамятных тапках с лишайчатыми кроликами.
— Я слышал грохот, что у вас случилось? — Юноша обеспокоенным взором обвел кухню, задержав взгляд на неаппетитных остатках разбросанного «Оливье».
— Ничего страшного, это я фондюшницу уронила, — успокоила племянника Ирка. — Ступай к себе, мы тут сами приберем.
Марик удалился.
— Кстати, о голубых, — сказала Ирка, поглядев ему вслед. — Как ты думаешь, с мальчиком все в порядке?
— Не знаю, не проверяла, — не подумав, брякнула я.
— Очень надеюсь, что не проверяла! — надулась Ирка. — Марик тебе в сыновья годится!
— И вовсе не годится! — справедливости ради возразила я. — Не могла же я стать матерью в двенадцать лет! Впрочем, о чем это мы с тобой болтаем? Давай вернемся к Булабонге. Я так понимаю, ты ее в глаза не видела?
Ирка со вздохом поднялась с табурета, достала из-под мойки совок и щеточку и принялась сметать с пола салатный мусор.
— Не видела и даже не знаю, кто она такая!
— Что она такое, — поправила я. — Голубая Булабонга — это марка, очень редкая. Ее стоимость, по разным оценкам, колеблется от ста до двухсот тысяч долларов.
— Да ну?!
— Если не веришь, сама посмотри в Интернете!
Ирка перестала махать щеткой и застыла на корточках с разведенными в стороны руками, сделавшись похожей на гигантскую курицу-несушку, сосредоточившуюся на процессе производства яиц.
— Меня украли, чтобы потребовать в качестве выкупа эту дорогущую марку? — наконец-то разродилась несушка. — Не понимаю… Где я, а где эта самая… Голубая?
— Рядом вы были, в одном доме! Я нашла конвертик с Голубой Булабонгой у тебя в библиотеке! Под столом, в мусорной корзинке!
— Офигеть! — изумленная Ирка села на попу, слегка промахнувшись мимо фондюшной кастрюльки. — Это у меня такой мусор в доме — на сотни тысяч баксов?! Обалдеть! А почему я об этом узнаю последней? Очуметь!
— Ошизеть, одуреть и офонареть, — я помогла подруге с синонимами. — Может, это Моржик где-то добыл такую диковинку? А тебе не сказал?
— Пожалуй, мог добыть, — задумчиво согласилась Ирка. — Он как раз только-только из Голландии вернулся, вполне мог притащить из-за границы какой-нибудь сувенирчик.
— Сувенирчик! — повторила я. — На пару сотен тысяч «зеленых»!
— А что мне ни о чем не рассказал, так свободно мог не успеть это сделать, — не заметив моей реплики, продолжила Ирка. — Я на него раньше наорала, чем он вообще рот открыл. Вот дура-то…
— Еще бы не дура, — поддакнула я.
Подруга с пола мрачно зыркнула на меня подозрительно блестящими глазами.
— Ты только реветь не вздумай! — предупредила я, присаживаясь рядом и проворно работая щеткой.
Сгребла в совок салатное свинство, свалила в мусорку, переставила в мойку грязную кастрюльку и сказала в утешение расстроенной подружке:
