— Ты не совсем дура, раз догадалась посигналить на берег солнечными зайчиками. Сигналы твои благополучно приняли и именно благодаря этому я тебя и нашла.
— У меня была пудреница с зеркальцем, вот я ее и использовала. Сначала пыталась слепить летчиков в самолетах, но побоялась спровоцировать авиакатастрофу, — призналась слегка повеселевшая Ирка.
— Чай с конфетами пить будем? — спросила я, чтобы сменить тему.
Мне казалось, что ничего нового подруга мне поведать уже не может.
— А как же! Зови Марика, дети любят сладкое!
Сладкое любили все, поэтому конфеты кончились очень быстро. Ирка с сожалением закрыла опустевшую коробку с изображением плывущих в небе мягких зефирных тучек и спросила:
— Кстати, о голубых: как поживает моя синяя роза?
— Так же, как все предыдущие, — неохотно призналась я. — Посинела окончательно. Я хочу сказать, она умерла.
— Тоже засохла? — Ирка искренне огорчилась.
— Увы, — я развела руками, неосторожно смахнув со стола пустую конфетную коробку.
— Вот! — Ирка обвиняющим жестом указала на упавший предмет. — Вот так у тебя всегда!
— Все падает? — уточнил Марик.
— Все в упадке! — поправила Ирка. — Руки-крюки!
— Сама такая! — я искренне обиделась. — Между прочим, мы с тобой вместе эту розу сажали, и именно ты руководила процессом!
Ирка пару раз обмахнулась поднятой коробкой.
— Ага? — я поняла, что подруге просто нечего сказать.
— Ага, — вздохнула Ирка. — Ладно, я тебя не виню: ты не садовник, и я тоже. Надо было обратиться к настоящему специалисту. Эх! А я еще послала Лизу к тебе за консультацией!
— Какую Лизу? — встрепенулась я.
— Одну такую… никакую! Тусклую, невзрачную особу, примечательную только своим энтузиазмом садовода-любителя!
Заинтересовавшись, я поднажала с наводящими вопросами и выяснила, что к Ирке недавно приходила какая-то тетка, представившаяся Лизой и скупившая все голубые розы на корню. В смысле, прямо в коробках. Заплатила наличными, не торгуясь, помогла Ирке выволочь из гаража полсотни прямоугольных картонных коробок с саженцами, аккуратным штабелем уложила их в багажник своего допотопного «Москвича» и увезла. Причем Ирка так обрадовалась тому, что у нее прибавилось свободного места в гараже и свободных денег в кошельке, что не удосужилась спросить, где находится опытный участок любительницы диковинных цветов.
Только три кустика ушли «налево»: два Ирка подарила детскому саду для украшения дворовой территории, а третий — мне. Дотошная цветоводиха Лиза еще собиралась навести у меня и у ясельного садовника справочки, как эту колючую синюшку холить и лелеять. Теперь я поняла, кто такая была та ароматизированная хозяйственным мылом бесцветная дама, которая звонила в мою дверь.
— Почему ты не оставила ни одного кустика себе? — накинулась я на Ирку. — Эта Лиза, наверное, выращивает цветы на продажу, будет торговать ими втридорога, срезанными! А мы теперь никогда не увидим синюю розу в цвету в условиях произрастания!
— Почему — никогда? — подумав, возразила подруга. — Если тебе так интересно, можем сходить в ведомственный детский сад водников и посмотреть на тамошнюю клумбу!
— Это в какой детсад, «Водники»? В тот, что на улице Илюшинской? — встрепенулся Марик.
Ирка кивнула.
— Боюсь вас огорчить, но там с вашими синими розами тоже неувязочка случилась. Я сейчас, только газету принесу! — Марик сорвался с места и унесся в коридор.
— Да черт с ними, с розами, — начала было Ирка.
— Вот!
Прибежавший обратно Марик шлепнул на стол газету с фотопортретом Лаврового Листа.
— Я только что прочитал тут сводку ГУВД за вчерашний день. Заметочка поэтически называется «Как хороши, как свежи были розы…». Слушайте: «…С территории детского сада „Водники“ на Илюшинской похищена дюжина розовых кустов, еще не вступивших в пору цветения. Похититель, личность которого не выяснена, ночной порой выкопал все двенадцать кустов и увез в неизвестном направлении на строительной тачке, следы которой остались на разворошенной клумбе».
— Если следы отпечатались, почему направление неизвестно? — справедливо спросила я.
— Наверное, за пределами клумбы следы сразу потерялись, — предположила Ирка. — Ладно вам, я что хотела сказать? Я хотела сказать, черт с ними, с этими розами! Давайте устроим себе тихий час, а?
Подруга потянулась и зевнула.
— Не тихий час, а настоящую сиесту! — обрадовался Марик. — Я сейчас же заварю себе мате!
Ирка вздернула одну бровь.
— В калебасе, — уточнил Марик.
Подруга подняла вторую бровь.
— Мате — это такой богемный напиток, — пояснила я Ирке, которую явно впечатлили незнакомые слова. — Заваривается в калебасе, специальном сосуде из тыковки, и пьется через металлическую соломинку-бомбилью.
Подруга посмотрела на меня с уважением:
— Ты тоже такое пьешь?
