— Всё может быть. Сам же говорил — несозревшее вино выплеснулось наверх. А это — самое страшное. Разве ребёнок с умыслом поджигает свой дом? Вот ты спрашивал — сделались ли люди лучше. Нет, не сделались. Даже хуже стали. Они потеряли моральную опору, которую им давала религия, получив взамен шуршание лозунгов, в которые они перестали верить. Мы истребили лучшую часть нации, которая умела и знала, опасаясь её памяти, порвали корни, которыми связаны были со своим прошлым. Лишь ничтожная часть рабочих и крестьян, получивших университетские знания, стали подлинными интеллигентами. Остальные так и остались рабочими и крестьянами. И далеко не лучшие из них пёрли вверх к власти, чтобы упиться её сладостью и править в худших традициях русского абсолютизма. Щукари, не имеющие корней, правят от лица рабочего класса, хотя их в действительности никто на это не уполномочил. Уговорили рабочий класс, что, де — гегемон. Что всё, созданное человечеством — его дело. Не хватило ума понять — всё, что делалось и делается руками рабочего и крестьянина, непосредственного исполнителя — есть плод работы серого вещества, заключенного в черепной коробке, интеллекта. В человеческом обществе интегрированы разум — генератор идей и сила непосредственного исполнителя идеи, замысла, проекта, и разделить их, а тем паче, противопоставить друг другу — противоестественно, преступно. Кто же в политических целях эксплуатирует противоречия между, так называемым, трудом и капиталом, работодателем и работником, считая их антогонистическими классами — не более, чем политический спекулянт. Ведь на этих противоречиях оттачиваются их взаимные отношения. Они необходимы для совершенствования и развития общества. Не будь их, человечество погрузилось бы в первобытное болото. Кто стал бы строить и совершенствовать производство, если бы все были довольны своим бытием? Царил бы мир и благодать в человеческом обществе? Нет. Не для того природа-мать выпестовала человека. Его задача — нести во Вселенную жизнь и разум. А потому ему необходимо совершенствоваться, развиваться. В наш век нужно осознать извечное единство разума и силы, найти разумный компромисс и идти по этому пути. Альтернативы нет. Война и революция сейчас, как понимают ее твои бывшие товарищи по партии, чревата гибелью человечества. Ведь с той стороны тоже далеко не все политики достаточно рассудительны. А пример нашей родины показал всем, что не этим путём нужно идти человечеству. И пользу из опыта, так называемого, советского народа, извлекут обе стороны.
Благодарное человечество века спустя поставит грандиозный памятник россиянам — всем народам, живущим сейчас в Союзе и принявшим участие в этом эксперименте. Как искупителю, как Христу, будут наши потомки плоклоняться памяти наших поколений..
Потому объективно всё, что ты сделал за свою жизнь, послужит вкладом в опыт человечества на его пути в будущее. Я верю в это.
— Ты хочешь сказать, что наш народ принял мученический венец во имя будущего человечества?
— Если ты имеешь в виду все народы нашей страны, то да. И в этом тоже есть свой смысл. И в территории, и в несметных богатствах, и в людских и материальных ресурсах — во всём. В будущем наши потомки не смогут оправдать неудачу эксперимента характером народа, неудачной географией, отсутствием материальных ресурсов.
— Спасибо тебе, Алёша… — слабеющим голосом произнёс Мефодий, — никакой поп лучше тебя не отпустил бы мне мои грехи… Будь счастлив. Я рад, что в последнюю мою минуту возле меня ты… Ты вновь протянул мне руку… Как тогда… В 41-м… Ты человек… будущего…
Глаза его закрылись. Старый ветеран погрузился в вечный сон. Румянец медленно покидал его лицо, приобретающее спокойное умиротворённое выражение.
<p>Глава 42</p>С утра море и горы были подёрнуты лёгкой туманной пеленой, остужающей ещё горячие сентябрьские солнечные лучи. В сакле пахло терпким запахом лавра.
Мефодий лежал на столе, облачёный в старый армейский китель без погон. Руки его по христианскому обычаю были сложены на груди.
Виктория тихо плакала, стоя лицом к окну. Николай шушукался с супругой в кухне в ожидании начала церемонии.
Все заботы по устройству и организации похорон взял на себя Алексей, и им оставалось только ждать.
